Мулатка впорхнула в каюту, поставила на столик возле постели кувшин с ледяным щербетом и исчезла, не бросив в сторону мужчины даже мимолётного взгляда. Камилла села на подушках и потянулась за бокалом. При этом взору партнёра предстала её спина — открытая намного ниже лопаток, немыслимо, невероятно соблазнительная. Вспомнился рассказ штурманского лейтенанта, побывавшего в Японии: тамошние куртизанки, именуемые гейшами, носят заниженный воротник — чтобы видно было место, почитаемое японцами за самое вожделенное, там, где шея соединяется…
Барон помотал головой, гоня прочь неуместные мысли. В самом деле, при чём тут куртизанки? Но до чего хороша…
Женщина, видимо почувствовав взгляд — или игривые мысли? — повернулась. При этом несколько капель из бокала упали в ложбинку между грудей. Барону остро захотелось слизнуть их, ощутив аромат её кожи.
— Прекратите немедленно, Шарль! — она игриво оттолкнула потянувшегося к ней мужчину. — Не пытайтесь отвлечь меня от темы. Вы, при всей вашей легкомысленности, блестящий морской офицер, из вас получится отличный владелец пароходной компании. Как барон, вы будете приняты в любом, самом аристократическом обществе, даже при дворе нашего бедного короля Леопольда!
При этих словах мичман невольно усмехнулся. «Бедность» Леопольда Второго, прозванного при всех королевских и императорских дворах Европы «королём-торговцем», давно стала притчей во языцех.
— И оставьте ваши ужасные мысли! — женщина нахмурилась и шутя шлёпнула любовника по плечу. — Прежде чем мы расстанемся и вы отправитесь в этот ваш… как его…
— Владивосток, — машинально ответил Греве. Капельки на бархатной коже неодолимо притягивали его взгляд. — Только сначала придётся пройти Малаккским проливом…
Женщина нетерпеливо дёрнула плечом — безупречно круглым, золотисто-матовым, словно неведомый, но завораживающе сладостный плод. Похоже, навигационные подробности её мало интересовали.
— Прежде чем вы отправитесь во Владивосток, я хотела бы узнать, когда мне ждать вас в Европе?
Он приподнялся на локте и провёл кончиком пальца по чарующей ложбинке, стирая капельки. Женщина томно изогнулась, отвечая на ласку, повела плечами, и от этого шёлк сорочки окончательно сполз, открывая и обнажая всё.
Греве судорожно сглотнул. Она была… великолепна. Совершенна. Неподражаема. Хотелось забыть обо всём и раствориться в её объятиях, на этих простынях…
— Дорогая, идёт война. Когда она закончится — обещаю, я вас разыщу. Если останусь в живых, разумеется. Не забывайте, нам предстоит миновать Сингапур, и вряд ли там забыли о наших недавних подвигах…
— Не смейте так говорить, мон шер ами! — женщина изобразила гнев. — И запомните: если вас ранят, искалечат — в этом мире есть женщина, готовая поддержать, позаботиться о вас в любом несчастии!
— Камилла, зачем вы говорите о несчастьях? До третьей склянки четверть часа, мне скоро надо на мостик. Передам командование «Луизой-Марией» шкиперу Девиллю — и назад, на «Крейсер». Когда-то ещё мы увидимся, а потому — не будем терять времени попусту.
…Блики, блики, блики — по стенам каюты, по подволоку, по смятым простыням и мокрым от пота, по возбуждающе-элегантным изгибам женской спины…
Барон Греве чувствовал себя не в своей тарелке. Угнетала необходимость быть… скажем так, не вполне искренним с Камиллой. Мало того: если рассуждать с точки зрения весьма негибких представлений о нравственности и чести, усвоенных отпрыском остзейского дворянского рода, то, что он делал сейчас, заслуживало всяческого осуждения. Признаем откровенно: скажи год назад кто-нибудь Карлуше Греве, что он способен на нечто подобное — молодой человек, ни секунды не раздумывая, залепил бы наглецу пощёчину. После чего — послал бы секундантов, полагая себя совершенно в своём праве.
Но что поделать, если война порой требует непростых поступков? Замысел капитан-лейтенанта Михайлова был прост: отпустить «Луизу-Марию» восвояси, предварительно убедив шкипера, мсье Девилля, что «Крейсер» намерен отправиться прямиком к Малаккскому проливу, чтобы миновать Сингапур и дальше, пройдя Формозу и обогнув с юга Японские острова, следовать через пролив Лаперуза в порт Владивосток. Самим же, спустившись к югу до пятой параллели и обогнув по широкой дуге Цейлон, повернуть на запад, к берегам Африки.
