— Ну, что скажете, господа?
Старший офицер зашуршал газетой. Это была «Нью-Йорк геральд», взятая утром со встречного парохода германского «Ллойда». Судно третьего дня вышло из Нью-Йорка, так что сведения, изложенные в газете, можно было считать свежими.
— «Нота, переданная послу Великобритании в Вашингтоне, — прочёл он. — Конгресс Североамериканских Штатов выражает крайнюю обеспокоенность событиями в канадской провинции Квебек. И предупреждает, что в случае кровопролития Соединённые Штаты окажут народу Квебека любую помощь — оружием, снаряжением, добровольцами. В крупнейших городах, Нью-Йорке, Бостоне, Филадельфии, идёт запись франкоязычных волонтёров в народную милицию Квебека. В штате Луизиана сформирован трёхтысячный отряд из американцев французского происхождения. В ближайшее время они будут переброшены пароходами в Бостон и далее, к границе Квебека…»
— Похоже, мы шли в тихую гавань, а вместо этого рискуем угодить в самое пекло.
— Вы же, Геннадий Семёныч, там бывали? — спросил Повалишин. — В Североамериканских Штатах, я имею в виду.
Он налил себе чаю из большого серебряного самовара с гравированным изображением «Клеопатры» на пузатом боку. Подарок купеческого собрания Кронштадта к отплытию фрегата.
— Было дело, — ответил старший офицер. — Перед самой войной, на фрегате «Светлана». Но ведь и вы, если я не ошибаюсь, бывали — в шестьдесят третьем, с эскадрой Лесовского?
Повалишин кивнул.
— Да, славные были времена! Я тогда был вроде вас, вчерашний гардемарин…
Он ободряюще улыбнулся мичману, отчего тот зарделся в смущении.
— Я тогда год как выпустился из морского училища. И, представьте, повезло, попал на корвет «Витязь», в американскую экспедицию адмирала Лестовского.
Он откинулся на спинку стула и заложил руки за голову, что редко позволял себе в кают-компании.
— Мы пришли в Новый Йорк в конце сентября шестьдесят третьего. Тогда в разгаре была гражданская война, рейдеры южан «Алабама» и «Самтер» терроризировали прибрежное судоходство. А в канадском Эксмольте стояла британская эскадра, и все ждали, что англичане вот-вот открыто выступят на стороне конфедератов. Если бы не наше прибытие — может статься, так бы оно и вышло.
— А своего флота у северян не было вовсе?
Вопрос задал мичман-артиллерист — пухлощёкий юноша, всего полгода как споровший с рукава нашивки гардемарина, смешался.
— Эх, молодёжь! И чему вас учат? — добродушно посетовал Повалишин. — Небось, спали на занятиях по истории?
— Нет, я…
— Иначе должны были бы помнить, что у аболиционистов во флоте были по большей части вооружённые пароходы и старые парусные фрегаты.
— Были ещё мониторы, — пришёл на помощь юнцу старший офицер. — Самый первый, который так и назывался «Монитор», северяне опробовали ещё в шестьдесят первом, в бою с броненосцем южан «Виргинией». Тот, правда, имел другую конструкцию, казематную. Результат пришёлся обеим сторонам по душе, и они кинулись наперегонки строить броненосцы — новой, сугубо американской системы. Они и сейчас основа их броненосного флота.
— А о квебекских инсургентах, из-за которых теперь весь сыр-бор, слышать приходилось?
Вопрос задал не молокосос-мичман, а старший механик «Клеопатры» — человек немолодой, основательный, редко участвующий в кают-компанейских беседах.
Повалишин задумался.
— Было что-то. На «Витязе» тогда гостил американский морской офицер, француз по происхождению. Я с ним довольно близко сошёлся, много о чём беседовали во время вахт. В том числе и о Квебеке, откуда он родом.
— Так поделитесь с молодёжью, Иван Фёдорыч, — попросил старший офицер. — Нам, судя по всему, предстоит расхлёбывать эту кашу: если американцы и вправду предъявили господам просвещённым мореплавателям ультиматум — жди в гости британскую эскадру. И хотелось бы понимать, из-за чего сыр-бор.
Дверь кают-компании распахнулась.
— Вашбродие, вахтенный офицер срочно просют на мостик! — задыхаясь, выпалил вестовой. — С зюйд-веста виден дым и мачты. Их благородие господин мичман говорят — военный корабль!
Повалишин торопливо встал. За ним задвигали, застучали стульями остальные офицеры.
— Что ж, посмотрим, кого там нелёгкая принесла. А к разговору о Канаде мы, господа вернёмся позже.
И вслед за вестовым заторопился к трапу.
Обе колонны сбросили ход и теперь едва ползли на трёх узлах. Визитёр, изящный трёхмачтовый клипер, двигался на траверзе «Минина». С мостика «Клеопатры» было отчётливо видно, что бутаковский флагман и гость торопливо семафорят друг другу флажковой азбукой.
— Из третьей серии, построен на Охтинской верфи в Петербурге, — уверенно заявил старший офицер. — Деревянный, близнец «Алмаза», который состоял с нашим «Витязем» в эскадре Лестовского. Но точно не он — у «Алмаза» в шестьдесят четвёртом стеньгу поменяли, она так и осталась кургузая.
