Болезни имели громадное значение. Иной раз труп находили изуродованным до неузнаваемости, но следы, оставленные болезнью, по-прежнему были на нем.
Струга в свое время разыскивал сердечников, разыскивал он неврастеников и психопатов, ревматиков с отложением солей в суставах, разыскивал людей с язвой в желудке, с камнями в печени, разыскивал страдающих геморроем и диабетом, гнался по пятам за морфинистами и венериками, отыскивал пораженных экземой и раком. У каждого рано или поздно заводится своя болезнь, и человек носит ее при себе усерднее, чем паспорт. Подагрики попадались реже, а Струга в последнее время был особенно чуток к подагрикам, их он разыскивал истово, с жаром душевным, точно родных или близких. Он знал по себе боль и муки подагры. Что ни говори, а болезнь сближает, уж это точно, и в розыски подагриков Струга вкладывал гораздо больше рвения, чем требовала служба.
— Да, подагра, — повторила Эдите. — Это, знаете, болевые ощущения и деформация большого пальца на ноге. У него в том месте кость стала узловатой. Оттого он выбирал свободную обувь.
Струга ощутил в большом пальце правой ноги знакомую боль и чуть ли даже не приятный зуд. У него-то кость пока не деформировалась. Только-только начинала. Оно и понятно — Берз на три года старше.
— Он курит? — спросил Струга.
— Нет, бросил.
— Бегать ему надо, — посоветовал Струга. — Очень помогает при подагре. Побольше движений.
— Он играет в теннис. Зимой — горные лыжи.
— А на лыжах хорошо катается? — спросил Струга исключительно из любопытства. Просто захотелось узнать.
— Зимой мы были на Кавказе, — уклончиво ответила Эдите.
— Где именно?
— В Терсколе.
— И как там горы?
— Посмотришь — дух захватывает. Местами отвесные, как стена. — Эдите впервые в это утро улыбнулась. — С нашими горами не сравнить.
Отклонившись от анкеты, разговор стал более непринужденным.
— Да, Терскол! — со вздохом мечтательно молвил Струга и глянул в окно. Золотые кроны лип на бульваре дымились в лучах солнца. — Ну, а теперь вернемся к нашим делам. Скажите, как он одет?
— Черные брюки в полоску, — Эдите говорила медленно, стараясь поточнее припомнить костюм мужа. — Темно-серый пиджак, темно-серая джерсовая рубашка. Плетеный кожаный ремешок. Носки черные. Да, пожалуй, надел черные, хотя могу и ошибиться. Ботинки тоже черные, тупоносые.
При этих словах Струга опять вздохнул, но уже не мечтательно.
— Белье?
— Белье он не любил. Ни трикотажные рубашки, ни майки, а уж тем более теплое белье. Трусы, и только. Больше на нем ничего не было.
— Плащ?
— Да, плащ серый, югославский, на клетчатой подкладке. Подкладка в черно-красную клетку — как шотландский плед. На молнии.
— А что в карманах?
— Ничего особенного. Автомобильные документы. В бумажнике — паспорт. Членская книжка Союза архитекторов. Рублей сорок денег. Еще самописка, перочинный ножик, носовой платок, клетчатый. Наверное, несколько карандашей, записная книжка, пара фломастеров. Возможно, он все это держал в «бардачке». Возможно, по карманам было еще что-то. Не знаю.
— Военный билет?
— Нет, военный билет при себе не носил: по-моему, он и сейчас лежит в ящике стола, хотя не проверяла. Это важно? Приду домой, посмотрю и позвоню вам.
Струга пробежал глазами отмеченные данные. Теперь Эдмунд Берз, словно живой, стоял у него перед глазами. Но пока прояснилась только внешность. Характер, привычки, наклонности, взгляды на жизнь — это еще оставалось скрытым.
— Каков его месячный оклад? — осведомился Струга.
— Сто восемьдесят рублей, — ответила Эдиге.
«У меня почти такой же», — подумал Струга.
Архитектор Берз занимал довольно видное положение. Навряд ли бы он решился на легкомысленное приключение. Тут причина поважней. Чутье подсказывало Струге, что дело серьезное. Однако какие на то основания? Да никаких. Всего-навсего необъяснимое чутье криминалиста.
Итак, Берз пропал в ночь с воскресенья на понедельник?
Как жаль, что она сразу не заявила в милицию. Ну, конечно, решила, что муж просто задерживается. Таким образом, преступники имели в своем распоряжении два дня, нынче пошел третий.
А впрочем, не опережает ли он события, усматривая здесь преступление? Быть может, копнешь поглубже, а дело-то окажется пустяковым.
Надо все хорошенько проверить. Однако придется запустить громоздкую машину розыска. Струга почувствовал, как в нем просыпается привычная энергия и жажда действия. Утреннего дурного настроения как не бывало. Вчерашняя ссора с женой канула в вечность. Он поднялся проводить Эдите Берзу до двери. Похоже, и подагра до поры до времени отступилась.
Посоветовавшись с капитаном Пернавом, Струга решил ночью проделать весь путь от хутора «Плены» до ижской квартиры Берза.
Машину Струга водил достаточно хорошо, чтобы обойтись без шофера. Ему хотелось проехаться одному. Струга отправился на служебной машине.
На хуторе «Плены» старики в огороде копали картошку. Сивая кобылка щипала траву на меже. Плуг стоял у борозды. В серебристо-темной земле белели клубни.
Струга разулся и босиком пошел к старикам. Земля был рыхлая, теплая, ноги по щиколотку утопали в ней.
