В русском языке есть пословицы, которые нередко противоречат друг другу. Говорят: яблоко от яблони недалеко падает. Но говорят и так: кругом грязь, а он князь. Но, как ни странно, правильны оба утверждения. В хорошей семье, у самых высокоморальных родителей часто вырастает опасный для общества человек, но бывает и наоборот: кругом пьянство, разврат, грязь, а к молодому человеку и пылинка не пристанет.
Семья Бочарниковых в этом смысле — яркий пример справедливости обеих пословиц.
Впрочем, семью эту трудной или неблагополучной никак не назовешь. У Аркадия Сергеевича и Галины Ивановны четверо сыновей. В семье всегда полный достаток, даже чрезмерный. И деньги не наживались путем прямого воровства или тем более грабежа. Аркадий Сергеевич, сколько помнят дети, всегда был на руководящей работе. Не важно, в какой области хозяйства. Важно, что всегда чем-то руководил: участком в леспромхозе, местным автовокзалом, какой-то базой. Причем руководил так, что обслуживающий персонал базы или вокзала обслуживал и квартиру Бочарниковых. Нередко служебные суммы, находившиеся в распоряжении Аркадия Сергеевича, почему-то оказывались в его семейном бюджете. Когда Бочарниковы строились, то строила их личный дом государственная организация практически бесплатно. Всю жизнь Бочарников-старший занимался махинациями, но умел сохранять видимость порядочности.
Мать и отец, боже упаси, никогда не учили детей воровать, а тем более грабить. Но и никогда не учили их жить честно. Родители гордились своим достатком, который давался им без труда. Они не скрывали сторонних доходов, не скрывали и того, что эти доходы, мягко сказать, небезупречны. Но они часто самодовольно изрекали: к их небезупречным доходам не придерешься. Умели прятать концы.
Если родители пьют, дерутся, воруют, то этим они грубо развращают своих детей. В благополучной, непьющей семье Бочарниковых дети развращались изощренно. Наверное, родители не ставили специально такой цели, но своим поведением очень успешно ее достигали. Они хранили в семейных преданиях рассказы деда, который некогда владел пароходом, о сладкой безбедной жизни, порушенной революцией. При этом сыновьям внушалось, что с их семьей, с семьей судовладельца Бочарникова, когда-то поступили несправедливо.
В такой «нравственной» обстановке росли братья. Надо отдать должное двум из них — порча их не коснулась. Зато двое других — Станислав и Эдуард — очень хорошо усвоили «семейную мораль»: и ту, что брала истоки в сладких грезах о былом деда, и ту, что вытекала из «умения жить» родителей...
Такие вот выводы сделал В. И. Олейник о семействе Бочарниковых.
— Скажите, Эдуард Аркадьевич, — спросил следователь на очередном допросе, — какую цель вы преследовали, нападая на пункт кинопроката?
— Нам нужен был автомат.
— Зачем?
— Не ворон стрелять, конечно. Мы собирались взять крупную сумму денег. Очень крупную.
— И что бы вы предприняли, если бы удалось ограбить кассу?
— О-о, будьте уверены, монеты бы у нас не заржавели. Меня всегда угнетала мысль о том, что надо считать деньги. Я хочу ими швыряться. Презираю нищету.
— Но ведь вы никогда не знали нужды. Детство прожили в достатке. Когда выросли, родители вам дом купили. Вы кончили институт. Стали управляющим отделением совхоза. Надежная, обеспеченная жизнь...
— Вы забываете, гражданин следователь, что за жалкие три сотни в месяц я был обязан вкалывать от девяти до шести.
— Да, но пойти на такое преступление, на которое вы пошли, это — отбросим моральные и правовые оценки — большой риск. Стоила ли игра свеч?
— Случай. Нас подвел его величество случай. Ведь все было рассчитано...
Владимир Иванович уже знал из показаний Кныша и других, какие порядки царили в группе, сколоченной Эдуардом Бочарниковым — Шефом. Надо сказать, что Эдуард был образован и умен. В институте он получил хорошие знания. Кроме того, самостоятельно изучал историю, логику, ораторское искусство, знал английский. Внимательно читал криминалистическую литературу и прекрасно ориентировался в таких специальных разделах, как стереотип поведения преступника, а значит, и стереотип поведения тех, кто преступников ловит.
— Вы спрашиваете, гражданин следователь, почему мы выбрали объектом для нападения сберкассу на Пионерской, в самом центре города, рядом с милицией, — рассказывал Бочарников. — Именно потому, что она должна менее бдительно охраняться.
— Но ведь ваш налет не удался.
— Кто ж мог предположить, что эта женщина, фактически умирающая, сделает два шага и нажмет кнопку сигнализации?
Группа Эдуарда Бочарникова совершила около сорока грабежей. И всегда в разных городах. Шеф тщательно готовил каждый налет, старался предусмотреть любую мелочь. Сам он был педантичен всегда и во всем. Если назначалась встреча и кто-нибудь из подручных опаздывал хоть на секунду, он получал строжайший нагоняй.