Одевался Шеф по последней моде. Он практически не пил и преследовал пьянство в своей компании. Тщательнейшим образом отбирал подручных. Критерий был один: никакой моральной узды. «Мы должны провести операцию, которая обогатит нас надолго. За успех ручаюсь. Но при условии полного и беспрекословного подчинения. Если я скажу — этого надо убить, его надо будет убить». Такие проповеди он читал, конечно, тем, кто уже был связан общими преступлениями, кому уже некуда было деваться.
У Олейника невольно возник вопрос: как удалось матерому преступнику подчинить себе волю людей, поначалу и не думавших становиться на преступный путь? Владимир Иванович не раз встречался с подобными случаями. Как правило, такой вот Шеф играет на высоких чувствах неустойчивых юнцов. Говорит о дружбе, верности, о «серых буднях», из плена которых надо вырваться к «сладкой жизни». Юности свойственны не совсем отчетливые романтические порывы. А уж если искуситель предстает в интеллигентном обличье, отлично одетым, со «светскими» манерами, к тому же сорит деньгами — это действует еще сильнее. Когда же молодой человек или девушка вдруг осознают, куда их завлекли, какую страшную перспективу им навязали, — бывает поздно. Правда, на самом деле никогда не поздно одуматься, раскаяться. Но попавшим в сети молодым людям часто кажется, что поздно. Время одуматься, осознать свое положение всегда есть. Но как трудно бывает преодолеть страх разоблачения, пока еще малого! А потом человек все больше вязнет в тине преступлений и уже не в состоянии вырваться из железных сетей такого вот Шефа.
Эдуард Бочарников имел много подручных, иногда «разовых». В ком хоть чуть сомневался, с тем прощался навсегда. Но те, кто вошли в его компанию, были связаны круговой порукой. Они знали: чтобы спасти себя от разоблачения, Шеф пойдет на любую крайность. Грабежи давали им большие деньги (сравнительно, конечно, большие, не совсем то, о чем мечталось). Бочарников по собственному усмотрению «подкармливал» свою группу, а львиная часть денег шла в фонд, которым он распоряжался единолично. Хранительницей была его жена Ирина (прежде она была женой Станислава, братья даже разругались из-за Ирины, но потом Станислав смирился).
Надо сказать, брак Эдуарда с Ириной был браком по расчету. Очень своеобразному расчету. Шефу была нужна такая же морально растленная спутница жизни, как он сам. И когда он нашел ее, то не остановился даже перед тем, чтобы разрушить семью брата. Ирина с самого детства мечтала об одном — о «красивой жизни», возможной, по ее мнению, только если есть деньги. Ей было 17 лет, когда она увела от жены и детей сорокалетнего директора Дома культуры. Выжав из него все, что могла, она бросила старого ловеласа и вышла замуж за человека еще старше, но еще богаче. Потом очаровала юношу, у которого были состоятельные родители. Потом появились на ее горизонте братья Бочарниковы. Сначала Станислав. Когда же Эдуард открыл перед ней перспективу «очень богатой жизни», она тут же бросилась в его объятия и стала ему верной помощницей в преступных делах, хранительницей всего, что награбили братья.
Между прочим, это ее перчатку нашли в машине на другой день после убийства сержанта Малова. Пришло время, и экспертиза определила принадлежность перчатки. Правда, сама Ирина в налете на пункт ГАИ не участвовала. Как пояснил Эдуард, он всегда брал ее перчатку, идя «на дело», в качестве талисмана...
— Давайте, Бочарников, вернемся к самому началу, к тому, как вы убили инспектора Малова, — продолжал следователь.
— Ну что ж, давайте.
— Этот допрос мы проведем в ходе следственного эксперимента...
Стрекочет аппарат. На экране идет цветной фильм. Воспроизводятся в ходе следственного эксперимента события той давней декабрьской ночи. Эдуард Бочарников поясняет, как и что происходило...
Им нужно было оружие. Ему и брату Станиславу. Все налеты, связанные с «мокрыми» делами, они совершали только вдвоем. Друг другу они доверяли безраздельно. Любой третий, каким бы преданным он ни казался, был ненадежен. Все равно он чужой.
Но при убийстве сержанта третий был. Гражданин Палицын. Они попросили его подвезти их ночью в одну деревню, обещали хорошо заплатить. Тот что-то замялся. Его уговорили: с нами поедет сержант Малов, твой хороший знакомый. Очевидно, Палицын кому-то проговорился о предстоящей поездке в тот вечер — это и породило ложную версию. В ночь выехали. У поста ГАИ, на бойком месте, братья сказали Палицыну, чтобы он подождал в машине. Сами зашли в помещение. Станислав хорошо знал инспектора: они вместе учились в вечернем институте. Во время разговора Станислав внезапно схватил ничего не подозревавшего сержанта за руки, Эдуард ударил ножом, заранее специально отточенным. А потом выстрелил из взятого у сержанта пистолета.
Братья вышли одни и сели в машину. Палицыну сказали, что сержанта не подменили на дежурстве. Когда отъехали метров триста, Эдуард выстрелил в затылок водителю.