— Смотри! — строго предупредила Дарихан. — Не вздумай его еще куда-нибудь сунуть!
Аминат и Зухра ушли, растаяв в темноте.
— Как же она, прямо тут и родила? — недоумевал Мхамет. — И это ж надо — спрятала под бревна! Неужто и впрямь хотела бросить?
— Ничего, теперь не бросит! — сказала Дарихан. — Какой же бесчеловечной надо быть, чтобы решиться на этакое...
Хымсад вздохнула.
— Что-то неспокойно у меня на душе, — призналась она. — Ох, не нравится мне эта Аминат! Да и подружка, видать, не лучше...
Они еще постояли, прислушиваясь, не раздастся ли снова детский плач, и наконец ушли в дом. Но и дома все продолжали говорить только о случившемся. Неизвестно, у кого первого возникла мысль позвонить в милицию. Уж очень сильно взволновало необычное поведение Кардановой...
И вскоре дежурный по Кошехабльскому РОВД уже знал о случае на улице Колхозной.
Для кого-нибудь этот случай, возможно, показался бы всего лишь странным. Ну, растерялась женщина, совершила глупость, потом одумалась... А может, в шоке была, ведь не шуточное дело — родить на улице, без врачебной помощи... Но лейтенант Кунов так не считал. Происшествие его сильно встревожило, как и находившегося в РОВД инспектора Шевацукова, которому дежурный сообщил о звонке Аликовых.
Первым делом старший лейтенант Шевацуков связался со станцией скорой помощи. Там подтвердили, что около 22 часов поступил вызов. Звонила молодая женщина, которая сказала, что ее подруге, Аминат Кардановой, плохо. Просила срочно приехать и назвала адрес: улица Лабинская, дом 4. Через некоторое время машина скорой помощи выехала по указанному адресу. Кардановой дома не оказалось. Решили, что это был ложный вызов (такое случается), и вернулись на станцию.
Шевацуков попросил, чтобы «скорая» подъехала к милиции. Минут через пятнадцать машина была возле РОВД. Старший лейтенант уже успел навести справки: дом по Лабинской, 4, принадлежал Суренковой Татьяне Ильиничне, пенсионерке. Аминат Карданова прописана там не была. Шевацуков решил подъехать на Лабинскую.
Когда машина с красным крестом остановилась возле двора Суренковой, свет в окнах дома не горел. Долго стучали в калитку. Наконец вышла хозяйка в наскоро накинутом халате. Извинившись за поздний визит, старший лейтенант спросил, где жиличка Татьяны Ильиничны. Вопрос этот пришлось повторить несколько раз, так как Суренкова плохо слышала да к тому же была напугана приходом милиции.
— Не знаю, — старушка развела руками. — Давеча вот приезжала «скорая», ее тоже не было...
И она повела Шевацукова в глубь двора, где находилась низенькая времянка, которую снимала Карданова. На дверях висел замок.
— Скажите, Татьяна Ильинична, — спросил старший лейтенант, — Аминат была беременна?
Вопрос озадачил Суренкову.
— Беременна? — удивилась она.
— Ну да! Ждала ребенка?
— Я чтой-то не замечала... Сегодня Аминат, как всегда, ходила на работу.
— Где она работает?
— На колхозной ферме, дояркой.
— Когда она вернулась?
— Да уж темнело. К ней подружка пришла, Зухра...
— Фамилия подруги?
— Не знаю. Она тут где-то недалеко живет. Работает вместе с Аминат на ферме. Я телевизор смотрела, больше во двор не выходила. Куда они пошли, не знаю. Так вы говорите, она ждала ребенка?.. — Суренкова все еще не могла переварить новость о своей квартирантке.
— Она не говорила, что плохо себя чувствует? — задал вопрос инспектор милиции.
— Нет, ничего не говорила.
Слова старушки озадачили Шевацукова. Если та ничего не замечала у Кардановой, откуда мог взяться ребенок, о котором сообщили Аликовы? Что это — плод их воображения? Но ведь показаться могло одному человеку, а не сразу троим взрослым людям, которые слышали плач и видели (да, видели!) новорожденного! Может, их звонок тоже ложный? Аминат Карданова чем-нибудь насолила Аликовым, и они в отместку решили скомпрометировать молодую женщину? К сожалению, бывало и такое в ауле. И хотя население здесь не так уж велико, но страстей хватает...
— Аминат живет одна? — спросил у старушки старший лейтенант.
— Одна.
— Не замужем?
— Говорит, что была. Разошлись. Правда, развод еще не оформлен. Сынишка у нее есть, шестилетний, сейчас у бабки...
— У вашей жилички бывали мужчины?
— Когда я пускала ее к себе, поставила условие, чтобы никого не водила, — строго сказала хозяйка.
Но ее строгость не очень убедила Шевацукова.
— Значит, никто не бывал? — повторил он вопрос.
— Приезжал один... — призналась Суренкова. — На машине.
— На машине? — встрепенулся инспектор (у Мхамета Аликова — «Жигули»).
— Светлая такая машина, — кивнула старушка. — Ездили с Аминат куда-то. А ночевать он не оставался.
— Из кошехабльских? — поинтересовался старший лейтенант (автомобиль Мхамета был цвета слоновой кости).
— Нет, не наш, — твердо ответила хозяйка, — кошехабльских-то я всех знаю.
— Значит, вы уверяете, что Карданова не была беременна? — еще раз уточнил Шевацуков.
— Не была, — ответила Суренкова.
«Черт знает что!» — в сердцах произнес про себя инспектор, возвращаясь к поджидавшей его машине скорой помощи.