— Ты нас узнала? — удивление, оно отчетливо слышалось в его голосе. Кивнула. — Хм, и лица видишь?
Снова кивок. Он что, издевается? Конечно, вижу, не слепая же.
— Видящая?
— Не думаю, верховный ничего не упоминал на этот счёт, а в ее досье указано что магические силы едва ли близки к базовому уровню.
— Ладно, на месте разберёмся, нужно их доставить, пока с нас не спросили. — Он опустил на меня взгляд, позволяя рассмотреть себя чуть лучше. — Глаза закрой, если не хочешь чтоб было как в прошлый раз.
Подчинилась. Мучиться головной болью не хотелось.
— Ин иррх мо тохем! Мар шерах Шэргеш!
Визжать от того как все внутренности внутри меня сжимаются, будто я лечу на американских горках с бешеной скоростью вниз, не хотелось. Руки инстинктивно ухватились за стоящего передо мной конвоира.
Его глаза… его глаза отличались от второго… они были ярко-голубого цвета, теперь я отчетливо это знала. Но почему же до этого они казались мне одинаковыми?!
Резкий перепад давления выбил все мысли из головы. Свет хоть и не резанул по глазам, но заставил ещё больше зажмуриться, яркой вспышкой ослепляя даже сквозь плотно закрытые веки. Плохо, как же мне плохо…
— Кто на этот раз? — безучастный голос сухо поинтересовался.
Отчего-то была уверенность, что вопрошающий даже не взглянул на наше появление.
— Елизара Де Буанш и Дэрриан Норвинг.
— Норвинг?
Едва приоткрыв глаз, заметила, как сурового вида мужчина, хоть и с сединой в вьющихся волосах, оторвался от ведения записей. Приподняв голову, он окинул взглядом едва дышащее тело ловчего, мешком повисшее на руках конвоира.
— Младший.
— Надо же, кто бы мог подумать. Старший — королевская ищейка, а младший — преступник. Интересная превратность судьбы, — философски изрёк мужчина, делая какие-то отметки в большой книге, лежащей перед ним на высоком столе.
Сдула упавшую чёрную прядь с лица, зрение после вспышки итак было не к черту, волосы ещё и обзор закрывали.
— У вас безумно увлекательный диалог, простите, не знаю вашего имени, — голос казался каким-то чужим, охрипшим, — но можно нас уже определить в камеру? День был тяжелым, знаете ли.
Глухой стук. Перьевая ручка упала из внезапно разбившихся пальцев мужчины и скатилась вниз по наклонной столешнице. В следующий миг она была перехвачена, так и не достигнув пола.
— А вы, я так полагаю, та самая неудавшаяся убийца нашего принца?
Над ухом раздался смешок.
Нет, с этими «одинаковыми с лица» явно что-то не так.
— Поверьте, если бы его убить хотела действительно я — Хэран был бы мёртв уже с первой моей попытки. — Довольно ухмыльнулась, отмечая удивленную реакцию мужчины напротив — густая седая бровь приподнялась вверх. — И об этом точно бы никто не узнал.
— Неужели?
Кивнула.
Зря я что ли была лучшей на своём курсе. Ведь когда ты учишься раскрывать преступления, ты так же лучше учишься лучше понимать мотивы и действия преступников. А сделать выводы не составит труда.
— Что ж, Де Буанш, надеюсь, что мы этого никогда не узнаем. А теперь, — он отодвинулся от стола, раскрыв руку в приглашающем жесте, — будьте так любезны оставить ваши отпечатки на память, после чего вас проводят в камеры.
И стоило ему отодвинуться от стола, как мои глаза широко распахнулись. Стол казался высоким лишь пока мужчина сидел, но стоило ему встать… исполин, богатырь, как назвали бы его в наших былинах. Даром, что прозябает в тюремных катакомбах.
Конвоир, удерживающий Дэра, подтащил его ближе. С помощью второго мужчины, они опустили пальцы в небольшую плошку, а затем отпечатали на листах.
Почувствовав легкое давление на предплечье, дернулась, пытаясь стряхнуть сжавшиеся на плаще пальцы. Их обжигающий холод ощущался даже сквозь плотную ткань.
— Не нужно, я сама, — упрямиться на территории тюрьмы — наиглупейший поступок, который мог прийти в голову.
Подойдя к столу, обратила внимание на журнал, листы в котором были расчерчены на блоки. Они включали в себя записи о заключённых: имя, возраст, преступление, из-за которого оказались за решёткой и, разумеется, два отпечатка.
— Опусти большой и указательный в краску и отпечатай вот здесь, — мужчина внимательно следил за манипуляциями. Стоило следу моих пальцев остался на бумаге, удовлетворительно кивнул. — Вот и чудно. Камера в восточном крыле, триста восьмая.
Голубоглазый молчаливо сдавил предплечье вынуждая двигаться. Снова.
Лишь на выходе из телепортационной залы, едва мы ступили под тёмные своды арки, едва освещённые факелами, мужчина, оставленный в одиночестве, громко произнёс:
— Мое имя Жэран Ладэский, но вряд ли это имя тебе о чём-то скажет.
Жэран Ладэский…
Жэр… Жарон! Неужели…
Ведь одна из книг, которые попросил украс… вернее, вернуть истинному владельцу, как раз и была об истории Ладэского княжества. Могли ли они быть родственниками? Рост и мощь Жэрана, безусловно, вполне могли сойти за принадлежность к медвежьему роду.
