Ставка Бубая, куда нас привели кружным путем и с завязанными глазами, оказалась настоящей крепостью на лесном холме, окруженной рвами, частоколом и стенами высотой в три человеческих роста, с бойницами, стрелковыми башнями и подъемным мостом, а внутри даже стояли баллисты. Народу здесь было много — кто-то уходил в разбойные походы, кто-то, как в нашем случае, возвращался с добычей, иные жили прямо здесь, открыв лавки и мастерские.
Нас загнали в большой сарай-сеновал, где, по-видимому, и происходила дележка награбленного. Сюда же принесли все то, что отобрали у солдат. Некоторые разбойники уже ходили вокруг да около, примериваясь к трофеям, — смотрели в зубы лошадям, прикидывали, какой доспех им лучше подойдет, какой клинок поострее. Вокруг Вороного и Белоснежки собралась большая группа, возбужденно галдяшая и прикидывающая, кому достанется такое богатство. Внезапно оттуда Донеслось отчаянное ржание, перемежающееся с воплями и проклятиями, и из толпы вывалились двое — один хромал, Другой держался за окровавленную голову.
— То ж не конь, то зверюга дикая! Я токмо белую коняжку тронул, а он как прыгнет на мене, как… О-ой!
— Так, земляки, выкладывайте на столы все, что у вас в Карманах да за пазухой припрятано! Потом вас все равно будут обыскивать, и если найдут хотя бы монетку, жестоко накажут другим в назидание, — сказал Кривой, который не отходил от нас ни на шаг и не позволял своим «соратникам» покопаться в наших сумках.
— Господарь… э-э… начальник, дозвольте перекинуться с вами парой слов наедине, у мене имеется важное сообщение! — заискивающе пролепетал Трейсин, осторожно взяв бандита под локоток. Что еще он придумал? — у него-то точно ничего не возьмут… Трейсин и Кривой отошли на пару шагов и стали о чем-то шептаться.
— …он — знатный людина при королевском дворе… — донеслось до нас, а в руке Трейсина что-то блеснуло.
— Этот мерзавец стащил мой кулон! Предатель! Какую змею мы пригрели! — яростно взревел Таниус, собираясь броситься на купчишку и по меньшей мере забить его в землю по уши, Но, обнаружив перед собой наконечники копий, нацеленные прямо в грудь, капитан остыл и умолк, кусая губы.
— Так-так, лучше будет, если Бубай услышит это из твоих уст… — задумчиво пробормотал Кривой, искоса поглядывая на нас. — Пойдем-ка, пока раздача не началась. Эй, вы, глаз с них не спускать, головой отвечаете! — прикрикнул он на охранников.
Одноглазый чуть ли не волоком утащил Трейсина на доклад — тот, впрочем, особо и не сопротивлялся. Теперь наше положение сильно осложнилось — лесные бандиты просто обожали брать в заложники высокопоставленных особ и затем терзать нервы и кошельки их родственников, присылая отрубленные уши и пальцы пленников. Конечно, самих заложников не калечили, зато их слуги вполне могли лишиться какой-нибудь части тела. А на такую-то роль можем и мы сгодиться, тут талантов особых не требуется…
В отсутствие командира его подчиненные совсем распоясались. Некоторые принялись копаться в наших мешках и седельных сумках, но никто не рискнул набивать себе карманы — товарищеский глаз зорче руководящего. Самые смелые начали присматриваться к нашей одежде, один особо наглый бандит с пышными усами принялся щупать плащ-хамелеон Штыря, восхищенно цокая языком. Чем выше он взбирался, тем внимательнее смотрел на нахала Штырь. В конце концов его терпению пришел конец — последовало едва заметное движение, и бандит отскочил, словно его ужалила гадюка. Поначалу никто не понял, что произошло, — он крутился, выпучив глаза, обхватив руками челюсть, и отчаянно мычал. Все остальные отпрянули от нас на безопасное расстояние, похватавшись за оружие. Но так как повода для нападения мы все-таки не давали, да и был недвусмысленный приказ — не трогать пленников, то постепенно все, кроме охраны, разбрелись по сараю. Исключая пострадавшего — тот, отойдя от болевого оцепенения, зарычал: «Замочу гадов на хрен!», тут же выхватил меч и очертя голову бросился на Штыря, наплевав на все указания свыше. Слепая ярость — плохой спутник для бойца. Штырь играючи уклонился от удара и демонстративно поставил подножку бандиту, Тот продолжил свое движение в виде полета с жесткой посадкой головы об край стола.
Охранники залыбились было, но в этот момент от дверей последовал требовательный окрик, и все бандиты как один вытянулись в стойке. В сопровождении вооруженной до зубов свиты в зал вошел сам бандитский вождь.
Теперь я понял, почему перед главарем так трепетали, — Бубай был огромен, ростом он был даже выше Таниуса и много шире в плечах, при этом округлый, как бочонок. Эдакий сомяра посреди стайки окуней — вальяжный и в то же время готовый сожрать любого, кто попадется на пути. Из-за его плеча выглядывал, как голодная щука, Кривой, а у того под ногами путался Трейсин — этот своим жалким видом не тянул даже на головастика, но шел, гордо выпятив подбородок и пытаясь создать вид, что без него тут и муха на навоз не сядет,
— Где они?! — загрохотал хриплый могучий голос, не уступивший бы тембром самому большому барабану.
