— Дева-Жанна, наша казна испытывает большие трудности, а за всякую работу положено платить… Какое же вы попросите жалование?
— Жалование нужно солдатам и капитанам. Мне же не надо ничего, кроме доброго коня, меча и знамени.
Следующим был Маше. Он назвался сам:
— Духовник его величества Жерар Маше.
— Жанна, — назвал её дофин, а она ответила кивком.
— А какие вам известны молитвы?
— От матери я выучила «Отче наш», «Богородицу» и «Верую».
— И вы считаете это достаточным, чтобы просить Бога о победе?
— Я думаю — да, ведь хватило же этих молитв, чтобы Бог прислал меня к вам.
Маше задвигал глазами, крякнул, пожевал губами и пробормотал:
— Да, конечно.
— Мэтр Гильом Эмери, магистр университета, — представил Карл профессора.
— Жанна…
— Так вы утверждаете, что господь хочет избавить французов от бедствий. Но, если этого хочет сам Бог, для чего же тогда нужны солдаты?
Жанна только на мгновенье опустила глаза и тотчас подняла их:
— Солдаты будут сражаться, а Бог пошлёт им победу.
— А сколько же вам лет, Жанна?
— Семнадцать.
Карл с восхищением и гордостью обернулся к идущим членам королевского совета:
— А что, по-моему, возраст достаточный для того, чтобы присвоить Жанне звание маршала… — и увидев скривившееся лицо коннетабля, посиневшее от злобы лицо канцлера и застывшее в растерянности лицо маршала Буссака, договорил, — через год ли два. А сейчас мы назначим её капитаном отряда в полтысячи мечей и попросим познакомить нас с провожатыми.
Они вышли на освещённый факелами двор. Вслед за ними высыпали все остальные.
Когда её попутчики увидели рядом с ней дофина, они замерли нестройной стайкой посреди двора. Но Пуланжи вовремя сообразил и скомандовал:
— Стройся! — и сам стал во главе шеренги.
Жанна подвела к ним дофина.
— Мессир Бертран, представьтесь его величеству, — сказала она Пуланжи.
Тот шагнул вперёд:
— Бертран де Пуланжи, помощник коменданта Вокулёра капитана Роббера де Бодрикура.
— Давно в помощниках? — спросил Карл.
— Пятый год, ваше величество, ответил Пуланжи.
— Пора повышать. Будете помощником капитана Жанны-Девы.
Гамма самых противоположных чувств пробежала по лицу Пуланжи. Там были и растерянность, и попытка скрыть её благодарной улыбкой, была обида и страх показаться недовольным, было также и недоумение. Наконец до него дошло, что та девчонка, которую он сопровождал сюда, принята на королевскую службу, и его прочат к ней; что он теперь будет на виду, преклонил колено и сказал:
— Я счастлив, ваше величество.
— Жан из Меца, оруженосец, коменданта Вокулёра.
— Пойдёшь к помощнику Жанны. А ей я дам своего, — Карл повернулся и через плечо крикнул: — Олон!
Тотчас к нему подбежал высокий, светловолосый, с черными глазами красавец лет двадцати пяти.
— Жан, пойдёшь оруженосцем к Жанне-Деве.
— Слушаюсь, ваше величество, — ответил Жан де Олон и занял место рядом с Жанной.
А Карл уже остановился перед монахом:
— Жан Паскерель, монах. Пристал в пути. Прошу, ваше величество, оставить меня на службе капелланом.
— Хорошо, служи, — молвил и пошёл дальше.
— Ришар. Лучник.
— Стреляешь хорошо?
— Не хуже англичан, ваше величество!
— Надо бы лучше, но служи.
— Жак, слуга господина Жана Меца.
— Служи.
— Хильдерик, слуга господина Бертрана де Пуланжи.
— Ну, хорошо. Служи, служи… Олон! — обратился Карл к оруженосцу Жанны. — Слушай и запоминай. Возьмёшь у меня для Жанны двух пажей: Луи де Кута и Раймона Понтеро; двух герольдов: Мишеля Картуша и Анри Ла-Роша. На моей конюшне выбери для Жанны серого брабансона. Готовьтесь. В Блуа мы формируем новую армию для Орлеана. Последняя наша попытка и единственная надежда.
С правого берега Луары дул ветер.
— Переправу придётся перенести на завтра, — мрачно изрёк маршал Буссак. — Иначе при таком ветре мы потеряем здесь больше, чем под Руврэ.
— Что же делать? Орлеанцы ждут нас сегодня, вон и депутацию прислали, — расстроенно нахохлился молодой Дюнуа.
На берегу стояла группа самых уважаемых граждан города в ожидании решения военачальников.
— То, что Орлеан ждёт подкрепления, и то, что пора снимать осаду, мы знаем, граф, — не поворачивая головы, сказал капитан де Рэ. — Но вы же видите, что переправляться в такую погоду нельзя.
— Да разве дело только в подкреплении и в осаде? Народ и солдаты ждут появления Девы. Весь Орлеан ждёт вас, Жанна! — Дюнуа умоляюще поглядел на девушку.
— Поверьте, граф, я не против того, чтобы сегодня войти в Орлеан, но я не могу оставить армию на этом берегу.
Дюнуа повернулся к Буссаку.
— Давайте тогда переправим хотя бы часть войска с Жанной.
— Я не против, попытайтесь, — ответил маршал. — Сколько у вас крупных лодок?
— Хватит, чтобы переправить сразу тридцать человек с лошадьми.
— Вот и прекрасно, переправляйте Жанну с её свитой.
