– Вон полные стены оружия, – шёпотом сказал Коржиков.
– Это экспонаты, – возразил Колобок. – Их трогать нельзя.
– Некоторые можно, – сказал Коржиков. – Вот, например, лежат гантели русского полководца Суворова. Их можно трогать сколько хочешь. Или вот, например, электрический утюг выдающегося Кутузова.
– При выдающемся Кутузове электрических утюгов не было, – стал спорить Колобок.
– Так он и не греется, – согласился с ним Коржиков.
Вдруг заскрипела лестница. Кто-то поднимался наверх. Колобок и Коржиков затихли.
Как только человек открыл окно и спрыгнул на пол с подоконника, Колобок и Коржиков сразу схватили его.
Коржиков хоть и был пенсионер, но был здоров как бык.
– Шестьдесят лет на боевом посту не пропали даром. Ни шагу назад, позади Москва. Он ещё и дерётся, преступник несчастный!
– Сам ты преступник несчастный, – раздался голос Булочкина. – И ещё балда.
Колобок и Коржиков оторопели.
– Булочкин, – строго сказал Колобок, – что вы здесь делаете?
– Преступника ловлю, – ответил Булочкин. – Мы с бабушкой Чемодановой подружились на почве спорта. И мы бежали по парку ради жизни перед сном. И вдруг я вижу, к музею лестница приставлена. Я подумал, что сюда проник преступник. Вот я и полез по лестнице, чтобы его задержать. А этот мороженый тип как стукнет меня чем-то.
– Не мороженый тип, а типичный мороженщик, – возразил Коржиков. – И не чем-то, а гантелями полководца Суворова.
– А потом как добавит какой-то железякой!
– Не железякой, а утюгом полководца Кутузова, – сказал он. – Теперь его придётся в починку нести.
– Я боюсь, что в починку нести придётся товарища Булочкина, – сказал Колобок. – Я его понесу на перевязку в НПДД, а вы сидите здесь и ждите настоящего преступника.
Когда Колобок и Булочкин удалились, Коржиков подумал про себя: «Чего это я буду сидеть и ждать преступника здесь, когда я его боюсь. Я буду сидеть и караулить его на улице. Там, по крайней мере, народ ходит».
И он вышел из помещения на улицу. А как только он вышел, из его тележки вылез какой-то замороженный тип с чёрным чулком, натянутым на лицо. В чулке были только прорези для глаз и ушей. Он вытряхнул из-за шиворота иней, вынул из кармана мешок и приступил к осмотру музея.
– Так, дорогие начальники, – говорил он, – посмотрим, что у вас здесь имеется. Во-первых, ножны для сабли. Это мы берём. Это нам необходимо. Во-вторых, я вижу чугунную пушечку. Нет, её мы не возьмем. Это огнестрельное оружие, за него дают десять лет. Вот орденов мы наберём целый карман. И на грудь повесим сколько влезет.
Кривоватый тип Дебиленко – а это, как вы догадались, безусловно, был он – нацепил себе полную грудь орденов. Среди них был орден за взятие Измаила в 1790 году и три медали «Мать-героиня». Получалось, что он, кривоватый тип Дебиленко, лично нарожал двадцать семь человек детей. Да, не зря у него на груди была нарисована надпись: «Как мало прожито, как много сделато!»
И тут, на его беду, в окне появилась вечерняя спортсменка гражданка Чемоданова. С криком: «Товарищ Булочкин, куда это вы подевались?» – она просто упала на растерянного Дебиленко.
– Я не Булочкин, – ответил он ей.
– А кто вы такой? – подозрительно спросила она. – И что вы делаете в нашем парковом музее?
– Я здесь экспонат, – ответил Дебиленко. – Вон у меня сколько орденов на груди.
– Интересный экспонат, – сказала гражданка Чемоданова. – Экспонат в женском чулке! От кого вы скрываете своё лицо?
– А может, я застенчивый, – говорит кривоватый тип. – А может, я экспонат неизвестного солдата.
Но гражданку Чемоданову провести было не просто. Она схватила со стены казацкую пику и закричала во весь голос:
– Руки вверх! – А потом добавила: – И ноги тоже!
Кривоватый тип без всякого спора рухнул на пол и поднял вверх руки и ноги. На шум с улицы прибежал продавец-сторож Коржиков.
– Ага, попался, дорогой товарищ! – радостно закричал он.
– Тамбовский волк тебе дорогой товарищ, – мрачновато ответил Дебиленко.
И тут только Коржиков рассмотрел его. Он снова закричал лозунгами:
– Негритянский преступник похищает боевую славу! Америка шлёт к нам своих худших сынов! Сегодня грабят парковые музеи, завтра начнут грабить школы!
– Никакой он не негритянский, – сказала гражданка Чемоданова. – Он просто матёрый. Надо сдать его в милицию. Для начала надо приковать его к этой вот чугунной пушке.
– Вот и отлично, – согласился сторож. – Мы прикуём его наручниками маршала Рокоссовского.
Он взял наручники, в которых когда-то водили знаменитого маршала, и они приковали ими Дебиленко к пушке.
– Вы стойте здесь и охраняйте его, – приказала гражданка Чемоданова. – А я пойду пока позову милицию, если она не спит.
– Может, я пойду за милицией, – робко попросил сторож.
– Или я, – вмешался Дебиленко.
– Я бегаю быстрее всех, – ответила бабушка. – И я ещё норму не выполнила бега ради жизни.
И она побежала дальше по парку. Когда бабушка убежала, Коржикову опять стало страшно.
– И чего это я его здесь караулю, – сказал он сам себе, – когда я его боюсь. Лучше я его на улице покараулю. Никуда он не денется, раз он наручниками прикованный.
