Как только он ушёл, прикованный Дебиленко встал на ноги.
– А вот и денется, – сказал он и направился к окну с лестницей.
– Не хотел я красть эту пушечку, да жизнь заставляет.
И в одну минуту музей опустел.
А через пять минут в нём появились Колобок с гражданкой Чемодановой и Коржиков. Они в растерянности осмотрели помещение.
– Товарищ Болобол, поверьте мне. Здесь он прикованный лежал с пушечкой, – стала оправдываться бабушка.
– Эх, вы! – устало сказал Колобок. – Мало того, что ушёл преступник. Теперь утроилось количество хищений. Раньше была только сабля. Теперь ножны – раз, пушка – два, наручники – три. За такие показатели нас по головке не погладят.
Все были ужасно расстроены.
Ночь кривоватый Дебиленко провёл в кустах. Было холодно и мокро. По углам жались тени. Но теней он не боялся. У него в руках была пушка. Когда наступило утро, Дебиленко выбрался из кустов и направился в сторону ближайшей мастерской металлоремонта.
Первым человеком, который шёл ему навстречу, была Колбочкина. Она шла на утреннее совещание в НПДД и ничего не знала о ночных событиях.
– Гражданин, гражданин! – строго сказала она. – Почему вы разгуливаете с огнестрельной пушкой по улицам?
– Я не разгуливаю, – нахально сказал Дебиленко. – Я несу её в ремонт. Это экспонат. Видите, пушка уже совсем износилась.
И святая Колбочкина поверила проходимцу.
Но не все были опечалены в этот вечер и в эту ночь. У мальчика Саши настроение было хорошим. Отыскалась собака Бобик. Она сама его нашла по следам в парке. И они сидели вместе на пристани и грели друг друга.
Едва только осеннее солнце выпуталось из ночных облаков и дало немного света в парк, как все сотрудники Колобка уже были на своих рабочих местах.
Колобок проводил утреннюю летучку.
– Подведём итоги, – недовольно говорил он. – Похвалиться нечем. Пушка крестьянских волнений имени Степана Разина пропала. Ножны от сабли командира Крылатенко исчезли. Мальчик Саша и его собака не обнаружены. Как будем жить дальше?
– Разрешите обратиться, – по-военному сказала Колбочкина. – Пушка крестьянских волнений имени Степана Разина не пропала. Я сама видела, как её сегодня утром в ремонт несли.
– Кто нёс?
– Такой гражданин в себе уверенный, наверное, ветеран.
– Почему вы так решили? – спросил Колобок.
– Да потому, что у него вся грудь в орденах.
– Приметы ветерана. Рост. Вес.
– Я не заметила.
– Какой позор! – вскричал Колобок. – Сотрудница нашего коллектива не имеет права быть такой невнимательной. Кто там был ещё кроме вас?
– Я не помню точно, – сказала Колбочкина. – Но может быть, кто-нибудь ещё, кроме меня, видел этого типа с пушкой.
– Отличная мысль. Немедленно отыщите мне мороженщика Коржикова! – приказал Колобок. – Он лично приковывал этого типа к пушке наручниками маршала Рокоссовского.
Скоро Колбочкина вернулась в НПДД вместе с Коржиковым, и Колобок снова приступил к допросу.
– Мне кажется, вы оба видели одного и того же человека. Только вы, товарищ Коржиков, видели его в музее, прикованного к пушке, а вы, товарищ Колбочкина, видели его на улице с пушкой в руках. Будем составлять словесный портрет. Готовы?
– Готовы.
– Лицо у него было такое? – Колобок показал обложку служебного журнала.
– Нет. Совсем нет, – сказали свидетели.
– Такое? – Колобок показал кувшин, расширяющийся кверху.
– Нет.
– Так, может быть, такое? – Колобок вытащил помойное ведро и перевернул его вверх дном. На пол посыпался мусор, но зато в этот раз пришла удача.
– Точно! – закричала Колбочкина.
– Во-во. У него была такая морда, – сказал Коржиков.
– Не надо крепких выражений, товарищ Коржиков, – сказал Колобок. – Ведь мы с вами воспитанные люди. А глаза у него были какие? Наивные и голубые? Широко распахнутые к жизни?
– У него было пузо, широко распахнутое к жизни, – сказал мороженщик Коржиков. – Он пока сидел в моей тележке, всё мороженое съел. И вся тележка пропахла псиной.
– Теперь поговорим об ушах, – сказал Колобок.
Он приставил к ведру по бокам две обеденные тарелки.
– Уши у него были такие?
– Нет! – в один голос закричали свидетели.
– Так, может быть, такие? – Колобок приставил к ведру два чайных блюдца.
– Нет, – снова сказали Коржиков и Колбочкина.
– Так, может быть, такие? – Колобок приставил с одной стороны ведра тарелку, а с другой – чайное блюдце.
– Точно! – в голос завопили свидетели.
– Это он! – закричала Колбочкина. – Я узнаю его.
– Всё ясно, – подвёл итоги Колобок. – Это есть кривоватый тип Дебиленко, по которому плачет милиция. И который кошек и собак на шапки переводит. Как вы помните, у него одно ухо больше другого. – Колобок подвёл итоги: – Следственный эксперимент закончен. Теперь осталось самое лёгкое – надо поймать этого дважды преступника.
– Трижды преступника, – сказал Коржиков. – Он, пока сидел у меня в тележке, бесплатно пятьдесят пачек мороженого съел. И всю тележку пропах псиной.
– И самое печальное, – сказала Колбочкина, – что этот преступник хорошо вооружён: саблей и целой пушкой.
Колобок и Колбочкина остались в НПДД продумывать план операции по захвату кривоватого Дебиленко, а Коржиков пошёл по парку со своей тележкой, выкрикивая лозунги:
