– Рисование. Шедевры мировой культуры. Бассейн.
– И где эти шедевры? – спросил Булочкин.
– Во Дворце пионеров.
– Шедевров не будет! – решительно сказал Булочкин. – Отменяются. Из Дворца пионеров мальчика похитить не могли. Руки у чайников коротки, вернее, носики. Держим путь прямо в бассейн.
По дороге Булочкин всё выведывал у Веры Антоновны: глубоко ли в бассейне, есть ли там спасательные круги.
Боевой друг Колобка не умел плавать.
Вера Антоновна спросила:
– Сегодня у нас понедельник?
– Понедельник, – ответил Булочкин.
– Какая радость! – сказала Вера Антоновна. – Значит, Сергей Сергеевич сегодня свободен.
– А кто это – Сергей Сергеевич? – насторожился Булочкин.
– Учитель высшей математики. По дороге зайдём к нему на пару часиков. Будем решать задачи.
У Булочкина потемнело в глазах. Ему захотелось назад к Колобку – задерживать нарушителей дисциплины, перебираться по верёвке через пропасти, исследовать копии чёртиков.
Но отступать он не любил.
Тем временем в НПДД Колобок успешно исследовал котлеты. Их не осталось ни одной.
– Но если я один съел все котлеты, их мог съесть и этот инопланечайник… который похитил. То есть тот, которого похитили.
Сначала у Колобка в голове всё затуманилось, а потом прояснилось. Всё стало ясно. Именно в это время дверь НПДД распахнулась и в комнату влетел Булочкин. На нём были ласты и плавки. В руках он держал пальто шинельного типа, куртку с погончиками и остальную одежду.
– Шеф, – сказал он, – у меня версия. Никакого мальчика вообще не было. Ни один нормальный ребёнок не может выдержать такой жизни. Он от неё сбежит.
Только Булочкин закончил фразу, в НПДД вбежала Вера Антоновна.
– Караул! Украли! Всё пропадает.
– Кого украли? – спокойно спросил Колобок.
– Вашего Батончикова.
– У нас нет такого сотрудника, – ответил Колобок.
– Значит, Ватрушкина.
– И такого нет.
– Значит, Курочкина.
– Вы хотите сказать, Булочкина, – вышел Булочкин из угла.
– Да, именно его украли.
– Как видите, он нашёлся, – твёрдо сказал Колобок. – Скоро и вашего Лёшу найдем. Осталось только выяснить, что это такое «бел. пл. около нов. гор.»?
– Я же говорил, это белый плов, – сказал Булочкин.
– Нет. Я думаю, это совсем другое.
Он наклонился к Булочкину и сказал ему на ухо:
– «Бел. пл.» – это белая плита. А «нов. гор.» – это новый горнист. Я недавно видел одного НОВ. ГОР. у одной ЛОД. СТАН.
– Где, где? – переспросил Булочкин.
– У одной лодочной станции.
Колобок повернулся к посетительнице:
– Гражданка Чемоданова, вы остаётесь за старшую. Мы идём на операцию.
– А кого будут оперировать? – испуганно спросила Вера Антоновна. – Вы что – ещё и врач?
– У нас версия, бабуся, – успокоил её Булочкин. – Идти на операцию – значит кого-то задерживать. Давайте ваши кастрюли.
– Ничего не понимаю, – заволновалась бабуся. – Кого вы будете задерживать кастрюлями?
– Одного ПЛ. МАЛ. То есть плохого мальчика.
– Отставить разговоры! – приказал Колобок. – Ждите нас, и мы вернёмся. С поста никуда не уходить. На телефонные звонки отвечать. Вот вам рация. Если она заскрипит, нажмите кнопочку.
Они распахнули дверь и скрылись в вечереющем воздухе. В парке быстро темнело. И он быстро опустел. Только шуршали ежи на аллеях. Бабушки и деды сдавали велосипеды, которые они брали напрокат. В кружке электросварки догорали последние электроды. Ослик с тележкой был уже осликом без тележки. Его на поводке вёл домой маленький осликовый ямщик.
– Шеф, – сказал Булочкин. – Если будет опасность, я вас прикрою.
– Опасностей не будет, – ответил Колобок. – Будет сырость. И надо прикрываться одеждой.
Поэтому они зашли в мастерские парка и вытащили из шкафчиков две телогрейки. В этой одежде они ничем не отличались от парковых ночных сторожей.
– А теперь – к лодочной станции, – сказал Колобок. – Будем сидеть в засаде около нового горниста.
Они поставили на «бел. пл.» (на белую плиту) кастрюли из-под котлет и последний пакет молока. Сами забрались в кусты и залегли.
Тихо тикали сверенные часы. Кружились звёзды. Колобка никто не трогал. А Булочкину не везло. Его кусали то комары, то муравьи. На него садились летучие мыши. Изредка по нему пробегали ежи.
– Внимание! – вдруг сказал Колобок. – Слышите?
– Что? – спросил Булочкин. Потому что он слышал множество разных звуков и шумов: звук тормозящего трамвая за забором парка, звук музыки с танцплощадки, звук метлы дворника, подметающего парк, лай собаки, голос человека: «Развели тут собак!» – и т. д.
– Вёсла плещут! – сказал Колобок.
И Булочкин точно услышал плеск вёсел и лишний раз поразился умению Колобка выделить из тысячи звуков самый нужный.
Послышался стук лодки о причал, и кто-то стал карабкаться вверх по склону берега.
– Когда он подойдёт, задержите, – приказал Колобок. – Это Лёша.
– Намёк понял, – шёпотом ответил Булочкин.
– Это не намёк. Это приказ.
Сам Колобок отполз в сторону и исчез. Булочкин собрался, как стальная пружина перед взрывом.
Он увидел, что к «бел. пл.» около горниста подобралась какая-то тень. Она нагнулась, одной рукой ухватила кастрюлю из-под котлет, а другой взяла пакет молока. Тень зубами надорвала пакет и стала пить молоко.
