Кибрит. Вот-вот.
Знаменский. А что за человек?
Медведев. Никаких пятен на биографии. Был инженером, старый директор понизил, рассказывают, будто просто по самодурству. Директора потом сняли, но Бах так и остался в должности мастера по снабжению. Человек культурный, непьющий, семейный… И все же это он. Или один из них — искомых.
Скопин. Не пришло ли время побеседовать с ним официально?
Медведев. Можете его завтра вызывать, Пал Палыч. Приведу только в систему свои наблюдения и с утра положу вам на стол — вместе с некоторыми документами.
Знаменский
Кибрит. Ладно, часам к десяти.
Скопин. Ну действуйте, желаю удачи.
Воронцов. Мальчика отпустили? Даже без подписки о невыезде? Твое счастье…
Моралёв. Может, как-нибудь обойдется, Евгений Евгеньич? Следователь вроде ничего, не зверь…
Воронцов. Для тебя, дружок, один следователь хорош — глупый. Еще дурей тебя. На такое рассчитывать трудно.
Моралёв. Что же мне теперь?.. Как?..
Воронцов. Пользуйся тем, что отпустили, наживай моральный капитал. Палатка у тебя есть. Руки есть. Засучи крахмальные манжеты — и за дело! Принимай утиль от населения.
Моралёв. Да ко мне почти и не ходят…
Воронцов. Сам ходи! Разверни рекламу, создай клиентуру. Хоть в ногах у бабок валяйся, но дай полтора плана! Докажи, что ты не тунеядец, а добросовестный труженик.
Моралёв. Тяжело.
Воронцов. Ничего, труд, говорят, облагораживает.
Воронцов. Ну иди, а то до следующей электрички большой перерыв. Отвык небось ножками топать? Федя, проводи через заднюю калитку.
Воронцов. Борис Львович, за всей суетой не удавалось поближе познакомиться… Вина и фруктов?
Бах. Благодарю, предпочитаю трезвость.
Воронцов. Пожалуй, трезвость не помешает… Насколько я понимаю, Борис Львович, жизнь свела нас случайно?
Бах. Да.
Воронцов. И каков был случай?
Бах. Потребовалось срочно очистить заводской двор к прибытию большого начальства. Вывез все, не разбираясь, на свалку…
Воронцов. Ага… А Ферапончик-Соколиный-Глаз усмотрел в вашем мусоре перспективные блестки. Это ведь он обласкал вас и приручил?
Бах. Да.
Воронцов. До сей поры я не особенно интересовался вашими производственными подробностями, но теперь вынужден. И попрошу откровенности.
Бах. На отличном. Уважаемый специалист, некогда пострадал за принципиальность.
Воронцов. Кроме вас, есть на заводе посвященные в наше знакомство? Честно?
Бах. Нет.
Воронцов. Нет?.. Меня смущает стремительность, с которой компетентные органы вышли на источник отливок…
Бах. Повезло, как в лотерее: случайно обратились к тому металлургу, который сам изобретает эти чертовы сплавы! Оказывается, на других заводах ему вздумалось менять технологию литья, а у нас осталась прежняя. Вот и…
Воронцов. Досадно. Очень досадно… Вы — наше слабое звено. Отличная репутация — вещь хорошая, но спрячем ли мы за нее недостачу металла?
Бах. Недостачу обнаружить трудно. Литейный цех — непрерывное производство, металл кипит — как тут «снимать остатки»?
Воронцов. Но какой-то внутризаводской учет есть? Передача из цеха в цех?
Бах. Запутанная механика. Много неразберихи даже без всякого умысла. А моими стараниями…
Воронцов. Мм… при различных операциях вы подписываете сами какие-либо документы?
Бах. Обычно нет. Есть девочки-учетчицы.
Воронцов. Они могут иногда и ошибиться, верно?
Бах. И ошибаются.
Воронцов. Хм… это обнадеживает. За ошибку объявят выговор, но… Девочки вам симпатизируют?
Бах. Да.
Воронцов. Весьма удачно. Попробуйте их прощупать: честь коллектива, ваше доброе имя… а можно и по флакончику хороших духов, я дам. Надо укреплять тылы…
Бах. Считают, недоразумение.
Воронцов. Давайте и мы так считать: не-до-разумение. Может, грузчики спьяну покидали в кузов годное литье, может, еще что… Главное — стоите прямо! Вы — честный, безупречный человек!
Бах. Был…
Воронцов. Борис Львович, без сантиментов! Для вас на карту поставлено все!
Бах
