Следствие ведут знатоки полностью

Воронцов. Затвердите себе, как «Отче наш…»: заготовки вывезены с завода по недосмотру. Это небрежность. Корыстных мотивов нет. Связей с приемщиками вторсырья нет. Местоположение городской свалки вам неизвестно. Фамилии Воронцова, Ферапонтикова и других слышите первый раз. Пока вы один — имеете шанс проскочить за халатность. В сочетании с кем бы то ни было получите групповое хищение. Вы поняли, Борис Львович?

Бах. Да-да, конечно. (Его постепенно «развозит».) А Маша купила чемоданы… Значит, в любом случае — суд?..

Воронцов. Собственно, чего вы ждали от визита ко мне?

Бах. Вероятно, чуда…

Воронцов. Польщен. Но я не волшебник. Федя, пора ехать.

Ферапонтиков идет, за Валентином.

Воронцов. Вы безобразно раскисли, Бах.

Бах. Не привык пить…

Появляется Ферапонтиков с Валентином.

Воронцов. Поезжай, Валя. Разумеется, один.

Валентин. Само собой. (Берет Баха под локотьи уводит.)

Воронцов(Ферапонтикову). В таком виде ему домой нельзя. Или он у тебя протрезвится, или напои до бесчувствия и свези к Ларисе. Пусть вымажет его губной помадой и обольет духами, чтобы за километр бабой разило. Тогда ему с женой будет о чем поговорить, кроме Сибири.

Ферапонтиков. Сделаем. (Берет бутылку.) Покойной ночи, Евгений Евгеньич!

На ночной улице останавливается машина Воронцова. Вылезает Бах, на нём виснет Ферапонтиков.

Бах. Пустите!.. Не могу больше, укачало…

Ферапонтиков. Борис Львович, голубчик…

Бах. Отвяжитесь от меня все!.. Мутит… Я пешком пойду…

Ферапонтиков. Глотните чуток, враз полегчает. (Сует бутылку.)

Бах. Не приставайте ко мне, Ферапонтиков, ужо наглотался… (Делает несколько шагов и обхватывает фонарный столб.)

Ферапонтиков. Куда вы такой пешком-то!.. (Пытается подвести его обратно к машине, но тщетно.) Ну, ладно, ладно, подышите маленько… Подышите — и поедем мы с вами к Ларисе. Она женщина добрая, уложит баиньки…

Бах. Какая Лариса?.. Никакой Ларисы… Домой!

Ферапонтиков(возвращаясь к Валентину). Вот чего делать? Угодит еще в милицию, ляпнет спьяну… мало ли что, потом не расхлебаешь.

Валентин. Да-а… бросить нельзя.

Ферапонтиков. Сейчас бы на боковую, а тут с ним вожжайся. Эх!.. Катись, Валя… Будем гулять, пока не прочухается…

Машина уезжает, Ферапонтиков возвращается к Баху.

Ферапонтиков. Ну, Борис Львович, давайте потихонечку-полегонечку… на ходу оно лучше.

Обнимает Баха за талию, медленно идут.

Ферапонтиков. Почто так расстроились? Все перемелется — мука будет… Слушайте, чего Евгений Евгеньевич советует: ешь пирог с грибами, держи язык за зубами.

Бах. Отстаньте вы с прибаутками.

Ферапонтиков. В прибаутках, Борис Львович, тоже смысл. Народная мудрость.

Бах. Куда мы идем?..

Ферапонтиков. Домой… домой… Ногами-то путь не близкий.

Бах. Господи, Маша спросит… что скажу?!

Ферапонтиков. Гляжу, жену-то вы хуже тюрьмы боитесь! Баба должна мужа любить и уважать, а вы через свою только страдаете.

Бах. «Баба должна»… Да разве вы способны понять?! Именно потому, что любит и уважает… а!.. (Машет рукой.) Что с вами разговаривать?!

Ферапонтиков. Обижаете, Борис Львович. Выходит, вовсе Ферапонтиков без понятия? К вам по-дружески…

Бах. Федор Лукич, вы одиноки, а у меня семья. Семья! Домашний очаг… С Машей двадцать лет! Дети… и какие дети! Дочь — красавица… такая моя ласковая, такая любимица… У Мити в четырнадцать лет первый разряд по шахматам… мальчик редких способностей… Я — отец… И вот они узнают!..

Ферапонтиков. Оно конечно… огорчительно.

Бах. «Огорчительно»… Непереносимо!

Ферапонтиков. Мы, Борис Львович, словам не обучены, зато от сердца… (Вытаскивает бутылку.)

Они уже вышли на набережную, идут вдоль парапета.

Ферапонтиков. Может, все-таки… а? Вас, смотрю, аж знобит.

Бах колеблется, затем берет бутылку, делает, глоток, другой.

Ферапонтиков. Вот и хорошо, вот малость и отпустит. Когда душа горит — лишний градус на пользу… Теперь мы с вами прямиком вдоль да по речке. Тут и ветерок посвежей.

Бах. Когда душа горит — ветерком не остудишь.

Ферапонтиков. Вам, Борис Львович, другой дороги нет, как ото всего отпираться. Ни детям, ни жене — полслова нельзя! Раз у вас чувствительность, а сами по уши в…