Следствие ведут знатоки полностью

Гриша. Гусев.

Дежурный. Распишитесь в протоколе.

Кабинет Скопина. Очная ставка между бульдозеристом и кладовщиком Мишей. Бульдозерист — коренастый, чубатый парень, сидит напротив Миши. Тот старается на него не смотреть.

Бульдозерист. Думал, очной ставки испугаюсь? Все выложу!

Скопин. Прошу обращаться но друг к другу, а ко мне.

Бульдозерист. Осточертела уже ихняя шарага, товарищ начальник! Глаза бы уже не смотрели!

Миша. Они у тебя от водки сроду не смотрели!

Бульдозерист. Верно, пил с вами. (Скопину.) Пил с ними, чего скрывать. И утром поднесут и в обед… Нарочно разлагали!

Скопин. Отказались бы.

Бульдозерист. Как откажешься? Невозможно отказаться, даже и примета плохая.

Скопин. Не слыхал. Но вернемся к делу. Кто вам предложил зарыть отливки?

Бульдозерист. Да он же! Помню, битый час стоял над душой — глубже, говорит, копай, глубже!

Миша. Он помнит! В стельку он был, товарищ полковник! Папу с мамой закопал бы — не заметил! Тебя насчет и того надо проверить. (Стучит пальцем по лбу.)

Бульдозерист. Себя проверяй! Если бы не помнил, как бы я их назад откопал? (Злорадно.) Вот в чем и штука, Миша, откопал я их нынче!

Камера предварительного заключения. Перед дежурным, держа руки за спиной, стоит Миша.

Дежурный. Какая еще жалоба?

Миша. Генеральному прокурору, министру юстиции и в «Известию»!

Кабинет Томина. Томин продолжает разговор с Валентином.

Томин. Вот так, Валя. Взвесь.

Входит Кибрит.

Кибрит. Занят?

Томин. Как раз собирался сделать антракт. Человеку надо подумать. (Валентину.) Пошли, устрою.

Валентин и Томим уходят. Томин быстро возвращается. Взор страдающий.

Кибрит. Недавно от Пал Палыча. У него вдова Баха.

Томин. Паше достается…

Кибрит. Конечно, и ей тяжко. Проводит вечера на Павелецком мосту… И не верит, что он мог броситься. Знаешь, с такой убежденностью!

Томин вздыхает.

Кибрит. Шурик, я все думала, думала… А сегодня, когда отправляли экспертизы в прокуратуру, меня вдруг стукнуло!..

Томин. Ну?

Кибрит. Заявление Баха написано фломастером. Но, понимаешь, при нем были обнаружены две исправные авторучки — шариковая и перьевая. А фломастера — нет!

Томин. Выбросил… уронил… что угодно.

Кибрит. Впечатление, что он был всегда очень аккуратен. Даже черновик заявления не разорвал, не кинул — педантично положил в карман. И потом, подбирая образцы почерка, я видела много бумаг, написанных его рукой. Бах никогда не пользовался фломастером!.. Есть же люди, которые не любят их… Шурик, а если этот фломастер чужой?..

Томин присвистывает.

Томин. Идея богатая… Королевская идея!.. Но шатко, Зинуля, до предела. Не увлекайся.

Кибрит. Не могу. Увлеклась. Пойду к Скопину. Ты — нет?

Томин. В качестве кого? Ты хоть причастна к экспертизам, а я? Просто друг, ходатай? Скопин этого терпеть не может…

Кибрит. Позвоню. (Уходит..)

Томин(в раздумье). Этой бы идее хоть какие-никакие ноги…

Кабинет Скопина. На допросе Моралёв.

Скопин. Подведем итоги, Моралёв. За последние месяцы возле дома Баха несколько раз видели ЗИМ. Номер ребята не помнят, но помнят, что из автомашины выходил Борис Львович Бах, а за рулем сидел, по их выражению, «чернявый пижон». Вполне вероятно, что этого пижона они смогут узнать. Второе. Оба шофера точно излагают полученные от вас инструкции: найти кладовщика Гришу и делать, что он велит. Рабочие на свалке подтверждают, что погрузкой отливок командовал Григорий Гусев. Третье звено доказательств: на складе вы пошептались с приемщиком, и ваш груз отправился на весы вне очереди. Никто даже но заглянул в кузов, верно?