— А, иди ты, всезнайка! Я вам дело — вы мне чушь! Ладно, после поговорим. Айда в загул.
— Ой, мы и забы-ыли, — тянет Наташа. — У вас же день рождения!
— Ну забыли, я напомнил. Я не гордый.
Ребята мнутся. Наташа берет инициативу на себя:
— Понимаете, Виктор, сегодня мы не можем.
— Да ты что?!
— Никак. По многим причинам.
— Не пудри мозги! Леха, уговор был?
Леша кивает.
— Ну и все! Куколка не хочет — пускай катится. Обойдемся мужской компанией.
— Братцы, вы как? — колеблется Леша.
— Я отпадаю, — решает Сенька. — Общий поклон. В десять, ладно? — кидает он, отойдя.
— Очень жаль. Без Натки и Гвоздика нет настроения, — в свою очередь «огорчается» Миша. — В следующий раз, Виктор. Адью.
Теперь и Леше легко отказаться:
— Не обижайся, Витя. Привыкли, знаешь, вместе, даже водкой не разольешь.
— Всего доброго, Виктор, — благовоспитанным голоском заключает Наташа.
— Всего… — Виктор мрачно провожает глазами ребят. Как он уповал на добрую пьянку! А они завернули носы! «Спокойной ночи, малыши!» — угрожающе бормочет он.
Время уже не рабочее, но у Пал Палыча горит настольная лампа, и Томин заглядывает на огонек.
— Зашел сказать, что Бондарь пока в свое логово не вернулся. Боюсь, сменит квартиру. Опять мне вагон хлопот… Ты еще сидишь?
— Обещал до десяти.
Звонит телефон, Знаменский порывисто снимает трубку.
— Майор Знаменский… А, мама… Задерживаюсь, не жди.
Две фигуры беседуют в подворотне:
— Собирай своих, Топорик. Надо Лехе рыло чистить.
— Сегодня?
— Сегодня. Часам к десяти они, похоже, выйдут. Но поработать надо с душой. Леху под ноги подстелить. Остальным тоже — по справедливости.
— Ледокол в драке — не шавка.
— Вас втрое больше! Не подкачаете — ставлю на всех. Уже приготовлено и с закусью.
— С этого бы и начинал! Ставят — не отказываемся. Значит, Витя, застопорились твои сердечные дела?
— Развиваются по плану. В конце я вроде как случайно подойду и вроде как их спасу, а вас, значит, разгоню, ты понял?
— Понял! — хохочет Топорков.
Сенька достает пистолет из тайника. Выходит к остальным. Шутит с надрывом:
— Объявляется гуляние на тему «прощай, оружие»…
— Сеня, дай сначала мне. Попробую напоследок. — Наташа открывает сумочку на ремешке через плечо. Обрадованный Сенька кладет туда «ТТ».
— Как шпионка в кино, — бормочет Ната.
— В сумке — не то. Его надо чувствовать телом!
Компания идет по улице «сомкнутым строем».
Глядя вперед, Наташа сообщает:
— Топор и все топорики оптом.
— Они мне не нравятся. Давайте свернем, — проявляет благоразумие Миша.
— Сегодня? Ни за что! — Леша прибавляет шагу. — Сегодня вечер наш и улица наша.
— По-моему, они на взводе, — определяет Сенька.
— Леша, не задирайся, их слишком много. Ну пожалуйста!
— Ладно, Натка.
Компании сходятся. Топорков, остановясь перед Лешей, цедит:
— Народ обижается, что ты не здороваешься.
— Зря, я очень вежливый. Здравствуйте, ребята.
— Не годится. Скажи нам громко и с почтением: «Доброе утро!»
Леша оглядывает стоящих полукругом топориков и пересиливает раздражение:
— Доброе утро!
— Слыхали, как издевается? — ощеривается один из парней. — Фонари светят, а ему утро!
И снова берет слово Топорков:
— Нехорошо, Леха нехорошо. Поклонись и извинись.
Наташа поспешно встает между Топорковым и Лешей. Пытается свести на шутку:
— Добрый вечер! Рады вас видеть! Сколько лет, сколько зим! Как поживаете, гутен морген, хау ду ю ду, здоровеньки булы!
— Напрасно стараешься, куколка. Есть настроение размяться.
— Но это нечестно! Вас слишком много!
— Проводи в сторонку, — приказывает Топорков одному из своих. — Ей нельзя наружность портить.
Тот под локоть отводит Наташу на несколько шагов — к подъезду.
— Стой тут и не суйся.
Крепко прижав к себе сумочку, Наташа стоит на ступеньках подъезда.
Топорики сужают круг, готовясь к драке, — пока еще с долей нерешительности, никому не хочется лезть вперед.
Леша медленно тянет вниз молнию куртки. Затем, сделав неожиданный выпад, сшибает с ног Топоркова и отскакивает назад. Рывком сдергивает куртку и, не глядя, бросает за спину. Гвоздик ловит ее и передает Наташе.
Еще несколько удачных ударов Леши, и завязывается общая свалка, в которую бросаются и Миша с Сенькой.
Со стороны из-за укрытия наблюдает Виктор.
Топорикам достается, но и Леша начинает сдавать. Его взяли в кольцо, отрезав от Миши и Сеньки. Тех парни подобродушней колотят «на периферии».
Кто-то взвизгивает, и Виктор удовлетворенно бормочет: «Леха-то… моим приемом!»
«С ума посходили!» — в отчаянии стонет Наташа. Она все порывается броситься на помощь своим… но куда денешь сумочку с пистолетом?
После бесплодного ожидания в комнате инспекции Нина устало идет по улице. Останавливается, прислушивается.
Леша отбивается уже лежа: руками, ногами. Отбивается яростно, но его достают. И, видимо, крепко, потому что он вскрикивает: «Братцы! Сэм!» А уж если Леша зовет на помощь…
Миша с Сенькой рвутся на его крик, Сеньку сильно отшвыривают, он оказывается около Наташи.
— Скорей!.. — задыхается он. — Натка, Тотошу!
— Нет, Сеня, нет!
Виктор сожалеюще цокает: «Пора разнимать!»
— Они его покалечат! — трясется окровавленный Сенька.
