Сисс замолчал, отвернулся и медленно поднял с пола лампу. Некоторое время он держал её в руках, словно не понимая, что с ней делать дальше, и наконец поставил на стол.
— И только на этом вы и основываетесь? — вполголоса спросил Грегори, стараясь выражаться как можно осмотрительней.
— Нет. Не только. — Сисс скрестил руки на груди. — В то время как в предыдущих случаях трупы исчезали, если можно так выразиться, насовсем, то есть удалялись на неопределённое расстояние и в неизвестном направлении, в последний раз перемещение тела было относительно незначительным. Почему? Да потому, что этот случай произошёл у границы «острова». Это помогло мне уточнить один из коэффициентов моей формулы, ведь заболеваемость на территории «острова» переходит в заболеваемость в смежных районах не скачкообразно, а постепенно.
Сисс вновь замолчал, и до слуха Грегори опять донеслось шипение газовой горелки.
— М-да, — внезапно промычал Грегори. — А какова же, по-вашему, причина исчезновений? Причина этих самых перемещений?
Сисс с насмешкой взглянул на детектива и чуть заметно улыбнулся.
— Послушайте, я ведь вам всё уже сообщил. Не уподобляйтесь, ради Бога, ребёнку, который, ознакомившись со схемой радиоприёмника и уравнением Максвелла, спрашивает: «Ага, а почему этот ящик разговаривает?» Ведь ни вам, ни вашему начальству не приходит в голову мысль возбудить дело против того, кто является причиной рака. Не правда ли? И вы, кажется, не разыскиваете ещё виновных в эпидемиях азиатского гриппа?
Грегори стиснул зубы и велел себе сохранять спокойствие.
— Хорошо, — сказал он, — по-своему вы правы. Значит, само по себе воскрешение, то есть, простите, передвижение, перемещение, бегство мертвецов, на основании этого объяснения вы считаете вполне понятным, очевидным и не заслуживающим дальнейшего внимания?
— Вы что, за идиота меня принимаете? — странно спокойно произнёс Сисс, усаживаясь на батарею. — Конечно же здесь бездна материала для изучения — биохимикам, физиологам, биологам, но не полиции. Другое дело, что исследования могут затянуться лет на пятьдесят и не дать никаких результатов, как, скажем, те же исследования рака. Чёткие и недвусмысленные результаты можно получить только в моей области — в статистике. Опять же как и при исследовании рака. Что же касается нашей проблемы, то тут возникнет множество противоречивых гипотез. Появятся и такие, которые придутся по вкусу толпе и дадут пищу для измышлений бульварной прессе. Феномен этот свяжут с пришельцами из космоса, с летающими тарелками, да мало ли ещё с чем! Но мне-то что за дело до всего этого?
— А какое место в вашем статистическом толковании занимают… дохлые животные, которых находили вблизи мест исчезновения? — поинтересовался Грегори, делая вид, что не замечает гневных ноток в голосе Сисса.
— Вас интересует и это? Ах, да… — протянул Сисс. Он сидел, обняв колено худыми руками. — Математически я это не исследовал. Самым простым и самым примитивным объяснением было бы признание этих животных переносчиками фактора, приводящего трупы в движение. Можно предположить, что это особый биологический agens [5], скажем, тот, который вызывает рак. И вот это «нечто», этот возбудитель рака, в определённых условиях может превратиться в наш «фактор». А мелкие домашние животные переносят его. Такую роль, например, играют крысы при эпидемиях чумы.
— Что-то вроде бактерий? — тихо подсказал Грегори. Он стоял, держась за дверцу шкафа, и, наморщив лоб, слушал Сисса, но смотрел не на него, а на его огромную тень.
— Этого я не говорил. Не знаю. Тут я вообще ничего не знаю. Это гипотеза на глиняных ногах. Hipotheses non fingo [6]. А я не выдвигаю и вообще терпеть не могу гипотез. Будь у меня время, я, возможно, занялся бы этой проблемой.
— Ладно, пусть не бактерии, но всё равно это, как вы изволили выразиться, некий биологический фактор. Может, простейшие, а? Простейшие, но наделённые интеллектом. Высоким интеллектом. А также предусмотрительностью, делающей их весьма похожими на людей.
— Мне кажется, вы первый собираетесь заработать на этой истории, наклёвывается неплохая сенсация — мыслящие микробы… — В голосе Сисса дрожала уже не насмешка, а злость.
Грегори, делая вид, что не замечает этого, шёл на него и говорил, говорил — возбуждённо и торопливо, словно его вдруг осенило:
