Марсель был горд. Горд тем, что сам великий архимаг, человек, чьё имя произносили с благоговением во всех уголках вселенной, проявил к нему интерес. Он верил, что теперь перед ним откроются невероятные возможности. И когда полковник Касиус намекнул Марселю, что его прошение будет рассмотрено благосклонно, если он откажется от всего своего имущества в пользу Альянса, он даже не задумался. Что он терял? Двухкомнатную квартиру в отсталой России, старый компьютер, пса по кличке Хьюстон и скромный гардероб? Разве это могло сравниться с тем, что его ждёт? Даже вспоминать о прошлой жизни ему не хотелось. Нет. Он больше никогда не вернётся назад. Всё, что он видел в прошлой жизни, меркло перед тем, что он успел разглядеть из офиса архимага.
Ему казалось, что он уже видит себя среди тех, кто парит в прозрачных сферах над дарианскими парками, где воздух наполнен ароматом экзотических цветов, а небо переливается всеми оттенками лазури. Он мечтал о том, как однажды станет одним из них, и те, кто сейчас смотрит на него свысока, будут завидовать его положению.
Марселю повезло. Он не увидел ужасов гражданской войны, не узнал, что такое голод и разруха. Его сознательно оградили от этого, словно боялись его спугнуть. Он вышел из портала на искусственном острове в Атлантическом океане, который назывался «Райское яблоко».
Остров, на котором оказался Марсель, по размеру был сравним с Кубой, да и очертаниями напоминал остров свободы. Но, конечно, жизнь здесь разительно отличалась от той, что вели обычные жители Нью-Йорка. И это неудивительно: основное население острова составляли аннунаки — загадочная инопланетная раса — и так называемые «счастливчики» — люди, которые служили им.
По архитектуре и уровню комфорта город Новый Эдем ничем не отличался от дарианской столицы — те же великолепные белоснежные шпили, уходящие в голубое небо, бескрайние парки, где воздух был напоён ароматом свежей зелени и цветов. Искусственные озёра, словно зеркала, отражали голубое небо, а вдалеке виднелись лесные массивы, где каждый лист будто шептал о вечности.
Марсель чувствовал себя как в сказке. Его сопровождал офицер, который с гордостью показывал ему каждый уголок острова. Куда только он его не водил, и почему-то всегда по людным местам. Он словно хотел сказать местным жителям: «Смотрите внимательно, это лицо вы должны запомнить!»
Но на третий день всё изменилось. Офицер куда-то исчез, и Марсель остался один. Хорошо ещё, что полковник Касиус выдал ему персональный браслет, служивший гражданам Альянса и паспортом, и коммуникатором, и, что самое приятное, кошельком. Его не нужно было ни предъявлять, ни показывать — кредиты списывались автоматически. Каков был лимит, Марсель не знал, но потому, как раскланивались продавцы при каждой транзакции, он понял, что сумма большая. Марсель отправился в ресторан фастфуда, где накануне они с офицером пробовали знаменитые «хот-доги». В воздухе витал запах жареного мяса, свежего хлеба и горчицы, нагоняя зверский аппетит. Но завтракать парню не довелось.
В другом конце зала раздался грохот. Крики, звон разбитой посуды, топот ног. Люди метались, сталкиваясь друг с другом, падали, поднимались и снова падали. Паника охватила всех. Марсель замер, не понимая, что происходит.
И тут к нему подбежал парень в красной футболке с надписью MAAGA. Он что-то сунул ему в руки. Тот инстинктивно схватил предмет и тут же понял, что это — связка динамитных шашек с дымящимся фитилём.
Сердце заколотилось. Он оцепенел, не зная, что делать. Люди вокруг, увидев бомбу в его руках, шарахались в стороны, кричали, толкались. Шум стал оглушительным.
Фитиль укорачивался с каждой секундой. Марсель понимал, что взрыв неизбежен. Он не хотел умирать, особенно сейчас, когда жизнь только начинала налаживаться. В отчаянии он швырнул шашку в сторону кухни, надеясь, что там жертв будет меньше.
Раздался оглушительный взрыв. Всё вокруг превратилось в хаос. Осколки посуды, стекла, куски мебели разлетелись во все стороны. Марсель почувствовал удар в голову и потерял сознание.
Очнулся он в холодной, мрачной комнате, больше похожей на карцер. Стены, облицованные старой керамической плиткой, местами осыпались, обнажая серый цемент. Пол был чистым, но это не делало помещение менее угнетающим. Единственное окно под потолком было зарешечено, и свет, проникающий сквозь него, казался далёким и недоступным.
Марсель лежал на металлической кровати, привязанный к ней кожаными ремнями. Каждое движение причиняло боль. Голова раскалывалась, тело ныло от порезов и ушибов. Но физическая боль была ничто по сравнению с тем, что творилось у него в душе.
Он понял, что его подставили. Сделали козлом отпущения. Его, как агнца, вели на заклание, и он сам, как дурак, шёл на это. Голова раскалывалась от боли. «Дурак, дурак, дурак», — стучало в его голове. Ведь знал. Так гладко не бывает. Ммм... Бесплатный сыр...