Фальторакс явно терял терпение. Его глаза сверкнули так, что Бачински почувствовал, будто его вот-вот разорвут на части. Но, к счастью, в этот момент в караулку ворвался Дензел Гамильтон, старший офицер из блока «В».
— Простите его, господин инспектор, — быстро заговорил Гамильтон. — Бачински впервые на дежурстве и растерялся. Затем он резко повернулся к дежурному: — Гарри, проведи инспекторов в блок «В», камеру 511. Выполняй всё, что они скажут. Понял? Гарри! Соберись.
— Вот так бы сразу, — уже спокойнее сказал Фальторакс. — Гамильтон, доложите Уилсону о халатности Бачински. Я, как офицер Департамента Хранителей, снимаю его с дежурства. Вы возьмёте его обязанности на себя. Пусть Уилсон сам разберётся с ним. А сейчас, Бачински, веди нас в блок «В»!
Гарри, всё ещё дрожащий, кивнул и повёл инспекторов вглубь тюрьмы. Он шёл, стараясь не спотыкаться, но его шаги выдавали страх. Они направлялись к блоку «В», где в камере 511 находился тот, кто стал причиной этой внезапной проверки.
Батавия, Земля «U-332», недалёкое будущее
Карл Джозеф Уилсон недавно занял пост начальника тюрьмы «Аттика», уже в новой реальности, где Америка стала колонией аннунаков. Система управления осталась прежней: чиновники сохраняли должности, если проходили проверку на лояльность. Искусственный интеллект пришельцев безошибочно оценивал людей, и именно он решил, что бывший заместитель начальника рекламного отдела Карл Уилсон идеально подходит для руководства одной из самых жестоких тюрем страны.
В это утро Карл сладко спал в своем особняке в Батавии, когда телефонный звонок грубо прервал его сон. Он нащупал трубку и хрипло пробормотал: «Да?»
— Господин начальник тюрьмы Уилсон? — раздался неуверенный голос. Карл сразу понял, что звонящий не из его подчиненных: те знали, что будить его раньше восьми рискованно для карьеры.
— Кто вы и почему тревожите меня в такую рань? — резко спросил он, уже раздраженный.
— Генри Аткинс, сэр. Я управляю мотелем «Пальма» в Батавии. Вчера у нас остановился ваш офицер — мистер Гамильтон...
Карл закатил глаза.
— Если он вам не заплатил или что-то сломал, оформите претензию и передайте моему секретарю, — отрезал он, уже собираясь положить трубку.
— Нет-нет, он заплатил, сэр... — Аткинс не говорил, а будто сам себе надиктовывал текст и выписывал старательно каждую букву. — Дело в том... что час назад я лично видел, как он уехал на своем «Шевроле». А сейчас... Он лежит в номере и спит.
Карл замер, внезапно почувствовав ледяную дрожь по спине.
— Вы точно не ошиблись?» — его голос стал резким.
— Я видел его уезжающим, сэр. А потом зашел убирать номер — а он там, в кровати, спит как ни в чем не бывало, — Аткинс понизил голос. — После взрывов в Ниагаре... Может, это связано с MAAGA?
Карл резко положил трубку. Через десять минут он уже мчался к мотелю, по дороге набрав номер дежурного по тюрьме.
— Исправительное учреждение «Аттика», у аппарата сержант Гамильтон, — раздался в трубке знакомый голос.
— Дензел, это Уилсон. Назови номер своего жетона.
— 9378, сэр, — ответил голос, с идеальной точностью воспроизводя все интонации настоящего Гамильтона.
— Ты сегодня ночевал в мотеле?
— Да, сэр. Выпил с друзьями, заночевал в Батавии. Что-то случилось?
— Пока нет, — сухо ответил Карл, но тревога уже сжимала его горло.
Когда он распахнул дверь номера в мотеле, его ждало зрелище, от которого кровь застыла в жилах: на кровати лежал настоящий Дензел Гамильтон. Это означало, что в тюрьме сейчас кто-то другой...
В это время Гарри Бачински провожал пассажиров «Линкольна Навигатор» в камеру 511 блока «В».
Тюрьма, Аттика, Земля «U332», недалёкое будущее
Тюрьма возвышалась мрачным замком с высокими стенами и тринадцатью зловещими башнями, каждая из которых скрывала отдельный вход в это царство боли и отчаяния. На огромной территории, напоминающей небольшой город, располагались школа с решётками вместо окон, аудитория для «перевоспитания», гаражи с бронированными фургонами и даже производственные цеха, где заключённые под конвоем собирали мебель для государственных учреждений. Ещё имелась тюремная часовня. Только Бога там нет. Он давно покинул это место. Там капеллан призывал несчастных к смирению, а сам за деньги под рясой проносил в тюрьму наркотики. Вместо божьей любви — смерть.
Четыре основных блока — «А», «В», «С» и «D» — образовывали гигантский квадрат смерти. Внутри этой геометрической фигуры подиумы-тоннели делили пространство на четыре двора, прозванные зэками «квадратами ада». В центре, где сходились все тоннели, находилась круглая площадка, которую узники в шутку называли «Тайм-Сквер». Место, где время словно останавливалось, лишь затем, чтобы снова начать свой безрадостный бег.