Следующие шаги природы полностью

Тому, кто откроет эту шкатулку: Я – благодетель рода человеческого. Я решил великую и важную проблему. После многих лет проб и экспериментов я усовершенствовал свои устройства и научился сохранять молодых представителей человеческого рода в условиях холодного хранилища до тех пор, пока они не понадобятся, когда их можно будет извлечь из своих сосудов и подарить с трепетом ожидающему миру. Отныне ни одна семья не должна страдать, как сейчас, от переизбытка или нехватки детей. Ни одна семья, если только она не является абсолютно и безоговорочно дурной, не должна полностью вымереть.

Когда детей будет много, и, как обычно в такие времена, лучшего качества как физически, так и умственно, пусть несколько из них будут заботливо сохранены для будущего использования семьей, чтобы использовать их, когда будет недостаток и нехватка. Преимущества моего изобретения очевидны даже для самого убогого человека.

Было бы хорошо немедленно поместить этого ребенка в инкубатор и вызвать опытного врача, чтобы он проследил за процессом восстановления его нормального состояния. Если он выживет – но я не буду писать "если", – он будет жить, и жить, чтобы продемонстрировать всему неразумному миру величие

Тераи Фэйрвезер."

Я прочитал этот документ вслух в недоуменном изумлении. Конингхэм расхаживал взад-вперед по комнате, прямо-таки полыхая.

– Маленький бедняжка! – кричал он. – Стал объектом отвратительного эксперимента каких-то чертовых костоломов! Стронг, как долго, по-твоему, он там пробыл?

– Господи, откуда мне знать? – проворчал я. – По этой бумаге ему двадцать семь лет, и в ней говорится, что его нужно немедленно поместить в инкубатор. У вас есть под рукой такая штука, как инкубатор? Если мы его не поместим туда и он умрет, какой-нибудь дурак-полицейский арестует нас как соучастников преступления, и пятеро экспертов будут клясться, что этот пергамент написан твоим почерком, а четверо – моим. Это поможет нам жить дальше.

– Инкубатор? – простонал Конингхэм. – Что я знаю об инкубаторе и где его найти в этом захудалом городишке? Боже! Как бы я выглядел красиво, рыская за инкубатором в десять часов вечера с рассказом, что только что нашел ребенка в своей шкатулке! Любой уважающий себя полицейский сказал бы: "Их можно найти по следам". И кстати, как он туда попал? Я готов поклясться, что его там не было, когда я в последний раз видел внутренности этой шкатулки!

– Если бы я не был старым адвокатом и не знал, чем поклясться, я бы сказал то же самое, – ответил я. – Но я говорю вам, что мы должны действовать быстро. Я знаю, как плохо это может выглядеть для кого-нибудь другого в нашей ситуации. Вызови такси, хорошо? Я закрою эту штуку.

– Не надо! – вскрикнул Конингхэм в тревоге. – Вы удушите малыша.

– Конингхэм, – ответил я, – этот пергамент, если дата верна, говорит о том, что он пробыл здесь двадцать семь лет. Еще полчаса ему не повредят, – и я запер шкатулку.

Через пять минут после этого мы уже неслись по дороге к ближайшей больнице. Мы спросили об инкубаторах, и нас направили туда, где, как нам сообщили, было несколько действующих под наблюдением специалистов. Потребовалось еще десять минут, чтобы добраться до места.

Конингхэм, который был моложе меня, первым выскочил и бросился в дверь. Он вернулся через несколько мгновений, взволнованный и возбужденный.

– Поторопись, Стронг! – крикнул он. – Здесь их полдюжины, и я выбрал лучшую, – и, не дожидаясь ответа, снова взбежал по ступенькам.

Когда я выпрыгнул из кэба с коробкой в руках, моя нога зацепилась за что-то, и я повалился вперед, сильно ударившись о прохожего, а коробка вылетела у меня из рук. Мужчина поймал меня, спас от удара о тротуар, и, подобрав шкатулку, вернул ее мне.