Здесь, в этом мире, где из-за политики правительства острая нехватка жилья и разведенные пары вынуждены жить вместе, где людям приходится биться за то, чтобы получить самые простые вещи, которые я принимаю как должное, любовь кажется роскошью.
– А ты? – спрашиваю я.
– Что я? Люблю ли я его?
Я киваю.
– Он хороший человек. Добрый. Трудолюбивый, – отвечает она.
– У меня нет выбора. Если он останется, его убьют. Да, я его люблю, но не это главная причина. Речь идет о его будущем.
Она усмехается.
– Должно быть, ему льстит, что в его жизни появилась богатая американка, которая готова облегчить ему жизнь. – Я не могу сдвинуться с места под ее осуждающим взглядом. – Ты думаешь, я впервые слышу эту историю? Знаешь, сколько моих друзей мечтали, что появится человек, который вывезет их отсюда? А в итоге все заканчивалось беременностью, расставанием или еще хуже. Возможно, вы с Луисом поменялись ролями, но ты для меня просто еще одна богатая иностранка, которая много обещает. Что он знает о твоем мире? Что об этом подумают и как к нему отнесутся твои богатые американские друзья?
– Все не так, – протестую я.
Неужели различия между нами действительно непреодолимы?
– Разве нет? Разве у вас все было иначе? Ты приехала к нам на Кубу, провела здесь несколько дней и убедила себя в том, что влюбилась в Луиса, которого нужно «спасать». Потом ты вернешься к своей милой, безопасной жизни в Америке, и все, что происходит у нас, будет казаться тебе таким далеким. Ты заявляешь, что хочешь быть кубинкой. – Она говорит, бурно жестикулируя, сигарета болтается у нее между пальцами, и пепел падает на землю. – Ты хоть понимаешь, что это значит? Быть женщиной на Кубе – значит страдать. Что ты знаешь о страданиях?
– Что ты от меня хочешь? Что я должна сделать? – спрашиваю я.
– Ничего я от тебя не хочу. Ты и тебе подобные – вы постоянно жалуетесь на то, что потеряли свою страну, но на самом деле вы не потеряли страну, вы ее бросили. И оставили всех нас в аду. А теперь он уезжает вместе с тобой.
– Ты бы предпочла, чтобы он остался здесь и умер?
Я испытываю острое разочарование, но дело не в словах Кристины, а в том, что она произнесла вслух именно то, что больше всего меня пугает.
Она затягивается сигаретой.
– Нет.
– Тогда что же мне делать? – снова спрашиваю я. – Ты не хочешь, чтобы он уезжал, но и остаться он тоже не может. Как правильно поступить?
Она улыбается, но в этой улыбке я вижу насмешку, адресованную мне.
– Я примерно представляю, как все устроено в твоем мире. У вас там все оборачивается милыми маленькими бантиками и счастливыми концовками. Ты вернешься в Америку с Луисом, вы поженитесь, заведете детей и будете вместо проживать вашу идеальную маленькую жизнь. Но в глубине души ты всегда будешь знать, что он не принадлежит тебе полностью. В свое время я неоднократно пыталась заставить его выбирать между мной и Кубой, и каждый раз он выбирал Кубу. Не важно, насколько сильно ты его любишь. И не важно, как сильно он любит тебя. Часть его сердца останется здесь. И эта часть всегда будет винить тебя в том, что ты увезла его отсюда.
Может быть, она права. Может быть, со временем все изменится и ему больше не придется выбирать. Может быть все, что угодно…
Я стою и смотрю на нее, сидящую на ступеньках. Смотрю на застывшее выражение лица, на потертые ремешки сандалий.
– Знаешь, ты тоже можешь уехать.
В ответ она смеется – не скрывая грубость.
– Ты предлагаешь мне найти какого-нибудь милого мужчину, который пообещает, что увезет меня отсюда, а потом бросит с животом и парочкой болезней? Спасибо, не надо.
– Я могу попытаться вытащить тебя отсюда. Всех вас.
В ее взгляде появляется презрение.
– Однажды я уже пыталась уехать. Луис тебе рассказывал?
– Нет.
– Мне было шесть лет. Нас было двадцать человек на плоту. Мои родители и еще пятнадцать человек погибли. Мы – те, кто выжил, провели неделю, плавая в воде, голодные, измученные, прежде чем береговая охрана подобрала нас и доставила обратно к Фиделю. Взрослые были брошены в тюрьму, а меня отправили жить к бабушке. Большое спасибо, но больше я рисковать не собираюсь.
Я не могу сдвинуться с места. С одной стороны, я хочу остаться и продолжить разговор, но, с другой стороны, мне нужно уходить, так как дедушка ждет меня на Малеконе.
– Мне нужно идти.
– Тогда иди.
Дойдя до калитки, я оборачиваюсь и смотрю, как она тушит сигарету о ступеньку, устремив взгляд куда-то в сторону моря.
Что там говорится о месте, где люди готовы рискнуть жизнью, чтобы покинуть его?
Всю дорогу от дома Родригесов до набережной Малекон я прокручиваю в голове разговор с Кристиной. Я понимаю, что Луис уже обсудил с семьей предстоящий отъезд. А я, наконец-то, сейчас смогу исполнить последнюю волю моей бабушки – то, ради чего я и приехала на Кубу. Я подхожу к набережной. Солнце садится, волны разбиваются о скалы в Эль-Морро, и очередной день в Гаване подходит к концу.
