Я кладу голову ей на плечо, а рукой прикрываю свой живот. Я заметила, что делаю это все чаще и чаще. Когда я нахожусь на публике, мне приходится контролировать свои движения, и я очень устала от секретов, которые вынуждена скрывать от семьи.
– Мне лучше, спасибо.
Я не имею права заплакать. Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться.
– Я хочу кое-что тебе подарить. – Я подхожу к комоду. Мои пальцы дрожат, когда я протягиваю Магде шкатулку с драгоценностями. Это будет еще один секрет.
– Завтра мы отправляемся в путешествие. В Америку.
Мой отец, вероятно, объявит об этом завтра утром, но я всегда считала Магду членом нашей семьи. Она берет меня за руку, ее пальцы дрожат. Она, конечно, сразу все поняла.
– Нас не будет некоторое время. – Я изо всех сил пытаюсь сдержать слезы. – И я не знаю, когда мы вернемся. Я бы хотела, чтобы это было у тебя.
Магда качает головой, на глазах у нее выступают слезы.
– Я не могу.
Я пытаюсь изобразить на лице улыбку и сдержать эмоции, которые грозят вырваться наружу.
– Я хочу этого. – Я делаю глубокий вдох. – Я хочу, чтобы ты взяла эту шкатулку и вернулась к своей семье. Они ведь живут в Санта-Кларе? Если наступят трудные времена, я хочу, чтобы ты воспользовалась содержимым этой шкатулки. Это поможет тебе и твоим близким. Может, наступит день, когда Фидель и его люди придут сюда и захватят этот дом и все содержимое. Если так случится, я хочу быть уверена в том, что ты в безопасности. Я хочу быть уверена в том, что у тебя есть возможность жить так, как ты хочешь.
– Ни в коем случае.
– Пожалуйста. Пожалуйста, возьми ее. Если ты этого не сделаешь, я буду переживать и беспокоиться о тебе все то время, пока буду в Америке. Пожалуйста.
Слезы текут по ее щекам.
– Здесь слишком много.
– Нет, того, что здесь, недостаточно.
Я готова заплатить любую цену за все те ночи, когда она укачивала меня, пока я болела, когда она вытирала мои слезы и держала меня за руку. Но невозможно оценить те девятнадцать лет, что она меня любила, была рядом со мной и заменяла мне мать.
Я обнимаю ее, прижимая к себе точно так же, как она сама делала много раз. Я чувствую, как дрожат ее плечи, и сердце мое разрывается от боли.
– Я люблю тебя, – шепчу я.
– Я тоже тебя люблю, – говорит она. – И однажды я буду держать твоего ребенка на руках, как держала тебя, когда ты была маленькой девочкой.
Мне будет невыносимо тяжело с ней расстаться.
– Нужна твоя помощь, – говорю я по телефону.
– Что случилось?
Думаю, если я скажу Анне, что мне нужно закопать труп на заднем дворе, она без лишних вопросов принесет лопату.
– Ты можешь прийти?
– Конечно.
Через полчаса я встречаю ее на заднем дворе около огромной пальмы, под которой мы играли все детство. Мы обе одеты в ночные рубашки и халаты. Мы не в первый раз встречаемся вот так – ночью, тайком, но раньше мы секретничали о мальчишках, которые нам нравились. Сегодня я хочу попросить Анну взять на хранение шкатулку, которая хранит мой величайший секрет.
– Что-то случилось?
– Мы завтра уезжаем, – шепчу я. – Едем в Соединенные Штаты.
Больше ничего не говорю, так как некоторые слова слишком больно отзываются внутри.
– Я не знаю, когда мы вернемся.
Слезы выступают у нее на глазах.
– Элиза…
Я сглатываю.
– Мы не можем остаться.
Она кивает, сжимая лацкан халата побелевшими пальцами. Все уже знают, что случилось с нашим братом.
– Я не удивлена. Вы не единственные, кто решил уехать.
– А твои родители? – спрашиваю я.
Анна качает головой.
– Они хотят подождать, посмотреть, что будет происходить в ближайшие месяцы.
Я не могу винить их за это. Очень трудно все бросить и уехать в никуда, не зная, что будет ожидать после возвращения домой.
– Я буду скучать по тебе.
– Я тоже буду скучать.
Она обнимает меня, и мне больно. Здесь мой дом. Как я могу уехать?
Анна отпускает меня, и я вытираю слезы, текущие по щекам. Ее взгляд скользит по лопатке, которую я стащила из коллекции столовых приборов матери. Мой план не блещет оригинальностью. Два часа назад я наблюдала из окна своей спальни, как отец посреди ночи пробрался на задний двор и закопал какие-то вещи. Но за такое короткое время я не успела придумать ничего лучше.
– Так что мы будем делать? – спрашивает Анна с грустной улыбкой на лице. – Копать землю в поисках зарытых сокровищ?
Именно этим мы занимались, когда были младше – воображали себя пиратами и выкапывали дорогие цветы моей матери. Наверное, любовь к таким шалостям передалась мне от корсара.
– Нет, я хочу закопать вот это.
Я показываю ей шкатулку, которую стащила из отцовского кабинета и куда положила самое дорогое, что у меня было, – мои воспоминания и все, что осталось у меня от Пабло.
– Если что-нибудь случится, ты достанешь ее ради меня? Я не знаю, куда еще я могу ее спрятать, и не хочу, чтобы кто-нибудь ее нашел. Ты присмотришь за ней?
