– Я буду скучать по всему этому, – говорю я, отворачиваясь от него и глядя на море. Такое чувство, что я приехала сюда совсем недавно, а мне уже скоро уезжать. Я влетела в этот незнакомый для меня мир, и он изменил меня. Я больше не хочу писать о кубинских ресторанах и еде, я жажду писать о революциях, изгнании, потерях. Мне очень хочется написать о будущем Кубы. Я мечтаю вернуться.
После всего, что произошло, разве я смогу приехать в Майами и жить, как раньше?
Со вздохом Луис обнимает меня еще сильнее. Он ничего не говорит, да и что тут скажешь? Я надеюсь, что скоро смогу вернуться, надеюсь, что отношения между нашими странами будут улучшаться и ограничения будут сниматься. Хотя кто знает, что нас ждет? Мы всего лишь маленькая страна в мире, полном трагедий.
Я хочу узнать побольше о своем дедушке, хочу снова увидеть Анну, посетить те части острова, которые еще не успела увидеть. И конечно, хочу вернуться к Луису.
Он наклоняет мою голову к себе, сливаясь со мной в яростном поцелуе. Моя рука лежит на его груди, а пальцы сжимают ткань его рубашки.
У меня было достаточно мужчин, и мне хватает опыта, чтобы понять: наши отношения с Луисом другие. Мое сердце отдано без остатка. Никогда и ни к кому меня не тянуло так сильно. После первой встречи с Луисом у меня возникло ощущение, что я знаю его очень давно – будто мы созданы друг для друга.
Позади нас кто-то смеется и разговаривает, но все вокруг уходит на второй план. В моем мире есть только я и он.
Я не могу произнести вслух эти слова. Наши жизни с Луисом слишком разные, и как бы я ни пыталась, я не могу представить его частью моего мира. Точно так же я не могу представить себя живущей здесь. Как бы мне ни хотелось принадлежать этой стране, но мой дом не здесь. Это земля моей бабушки, отсюда мои корни, но я не чувствую связи с современной Кубой, как бы ни старалась. Все слишком изменилось. Здесь покоится прошлое моей семьи, эта земля не может быть моим настоящим.
И все же именно здесь моя бабушка хотела найти свое последнее пристанище. Здесь, в этой стране, которой отдала свое сердце. А может быть, она хотела вернуться к любимому мужчине? Или воспоминания бабушки о Кубе и о Пабло были настолько переплетены и неразрывно связаны, что слились воедино? Она влюбилась в Пабло здесь, на Малеконе. Слова, которые они шептали друг другу, разносились по этому воздуху, а их взгляды были устремлены на эту воду.
– О чем ты думаешь? – спрашивает Луис.
– О бабушке и о ее жизни здесь.
– У тебя осталось не так уж много времени, чтобы решить, где развеять ее прах.
– Я знаю.
Я смотрю на воду, солнце садится за линию горизонта.
– Я постоянно думаю о том, как сложилась бы ее жизнь, если бы он не погиб. Тогда у них был бы шанс жить вместе. Интересно, смогла бы революция разлучить их? Или они любили друг друга так сильно, что выстояли бы?
Луис подносит наши ладони к губам.
– Даже не знаю.
И я не знаю.
Мы идем по темным улицам Ведадо. Туристы уже вернулись в свои отели, а тротуары заполнены местными жителями. В этом районе, в отличие от туристических мест, нет тематических баров и государственных ресторанов, и кубинцы развлекают себя сами. Компании людей танцуют на тротуарах, дети, собравшись в кружки, играют в игры, и до нас доносится их звонкий смех.
Луис улыбается, держа меня за руку.
– Теперь ты видишь настоящую кубинскую жизнь.
– Куда мы идем?
Весь вечер его настроение меняется от серьезного к игривому, но больше всего мне нравится, когда он меня поддразнивает.
– Увидишь, – отвечает он, подмигивая.
На улицу сворачивает машина, ослепляя меня ярким светом фар, и останавливается.
Луис притягивает меня к себе, заслоняя от машины.
Это не один из тех старинных автомобилей, к которым я привыкла в Гаване. Эта машина черная, квадратная и уродливая. Она тоже старая, но напрочь лишена красоты, гламура и ноток ностальгии.
Рука Луиса на моей талии напрягается, и он отпускает меня.
Из машины выходят двое мужчин.
Они одеты небрежно, в невзрачную одежду, которая не привлекла бы моего внимания при обычных обстоятельствах. Они идут так, словно на них надета форма, и их походка выдает в них представителей власти. Им не нужно показывать удостоверения – и без документов все понятно. Они представляют правительство. Хотя Фидель уже в могиле, эти двое, без сомнения, его люди.
Все происходит очень быстро: вспышка фар, звук открывающихся и захлопывающихся тяжелых металлических дверей автомобиля, топот ботинок по потрескавшемуся тротуару, голос Луиса, шепотом произносящего мое имя, но в этот раз его шепот звучит как крик.
– Марисоль…
Он отходит в сторону, оставляя меня одну с опущенными руками стоять на тротуаре. Он сделал всего несколько шагов, но он словно оттолкнул меня от себя. Секунду назад мы были вместе, а теперь уже нет. Секунду назад я ощущала себя кубинкой, а теперь я снова американка.
