– Разместите там заблаговременно камеры и парализующие дроны… да, и предупредите сотрудницу, она должна быть готова.
– Уже сделано.
– Инспектор, сэр, – произнес один из техников, – все равно не понимаю, как он вычисляет именно тех, кому поставлены его импланты. Перед вживлением мы тщательно проверили их. Как и уверял осведомитель, все чисто – ни вирусов, ни отслеживающих программ.
– Поймаем – расспросим.
Девушка между тем подходила к темному зеву подворотни, однако для нас он был не таким темным. Крупная фигура мужчины притаилась на границе света и тени, ожидая, когда жертва поравняется с ним. Едва это произошло, одним рывком мужчина кинулся на девушку, ну а дальше сработала техника. Дроны впрыснули в нападающего парализующий раствор, и преступник упал к ногам несостоявшейся жертвы.
На посадочном поле космодрома дул ветер. Он развевал широкие полы непромокаемых пальто, которыми снабдила местная полиция меня и Ганимара. Пальто оказались очень кстати, ибо на континенте начался сезон дождей. Пока не сильных, моросящих, но местные уверяли, что довольно скоро они перерастут в настоящие ливни. К счастью или несчастью, мы этого уже не застанем, ибо наш путь лежал на Корнан, где меня ждал зал суда, а комиссара заслуженная награда.
– Он вычислял их по запаху. Костагуанцы обладают повышенным обонянием. – В ожидании трапа Ганимар развлекал меня подробностями дела. – На импланты был нанесен специальный состав, кстати, поэтому местные техники ничего не обнаружили. Они искали компьютерные штуки, а здесь – химия. В соединении с человеческой кровью, то есть при вживлении в организм, тело носителя под воздействием состава начинало вырабатывать одорирующие вещества. Обычный человек не чувствовал их, но для нашего парня они были как следы на снегу. Он просто ждал у офиса Хэмсворда, когда кто-то выйдет.
– Все это хорошо. – Было несколько необычно не видеть перед глазами постоянно всплывающих данных сети, разговаривать с человеком и не отфильтровывать кучу ссылок на его слова. – Но почему именно этих? Местный инспектор прав – вокруг полно потенциальных жертв с имплантами, убивай не хочу. Выходит, все-таки маньяк!
Ганимар покачал головой, плотнее закутываясь в плащ:
– Не маньяк, обычный… ладно, не совсем обычный коммерсант. Импланты, которые он продавал, достаточно дороги. Парень кое-как наскреб денег на первую партию, продал, заработал, а потом сообразил, что можно не покупать их втридорога на Цзине. Проще разжиться прямо здесь, на Артурии, вырезав их у клиентов и заново перепродав Хэмсворду.
– А процессоры зачем разбивал?
– Под маньяка подделывался.
– М-да.
От противоположного конца космодрома в нашу сторону двинулся трап, пока серый и бесформенный за пеленой дождя. Сейчас мы залезем внутрь, и он отвезет нас к звездолету…
– Отпусти меня, а?
– Что? – Комиссар даже прекратил поправлять плащ, который так и норовил распахнуться.
– Мы столько пережили вместе, отпусти. Поймаешь в следующий раз.
– Да как тебе в голову…
– Тебе же нравится это – охотиться за мной. Думаю, не меньше, чем мне убегать от тебя. Зачем прекращать то, что обоим доставляет удовольствие.
– Не буду я тебя отпускать!..
– Я пошел.
– Стой! Даже не думай!..
Я развернулся и ушел в дождь».
– М-да, – после продолжительного молчания выразил общее мнение старый рыцарь, – однако, занятная история.
– Давайте спать, – не совсем довольно произнес Жан Элиасен. Так как предложение не встретило возражений, все принялись моститься на дне палатки.
К неудовольствию Даниила, Лиз подползла к сэру Уилфреду, который с истинно рыцарской галантностью приобнял девушку.
У ворот Терружена, как и в аналогичном месте Варосса, образовалась небольшая очередь, только в Вароссе она была внутри, из желающих покинуть город, а в Терружене – снаружи. И персонажи те же – горожане с пожитками, богатые и не очень, часто с семьями. В ворота для экипажей въезжали сани – от скоростных одноместных до роскошных домов на колесах. Среди последних вполне могли оказаться и те, которые привезли компанию спутников Даниила на Станцию.
Надо сказать, сбегая в Терружен, вароссцы поступали весьма разумно. Несмотря на войну, да и на все войны, город торговцев никто не трогал. Могущественные торговые и финансовые дома, как правило, ссуживали токены обеим враждующим сторонам. Конечно, велик соблазн разграбить отделение банка, забрав себе всю наличность. Однако ни один крупный банк такого не спустит. А у банка есть средства, круглые, блестящие средства. А люди падки на золото, и на серебро, и на медь, в том числе и близкие люди, а также слуги, охрана и прочие приближенные. Что стоит, скажем, поваренку подсыпать в суп немного иной приправы. Или конюху подпоить лошадь, чтобы она понесла, или… много «или». Да и известных на весь мир наемных убийц Гимкании никто не отменял. Поэтому, несмотря на все войны и конфликты, Терружен не трогал никто и никогда. И скорее всего, не тронет.
