Следы богов полностью

Подлинное значение ее открытия станет очевидным в свое время, а мы пока что отметим, что фигура паука на плато Наска изображает представителя известного рода пауков под названием Ricinulei. Это один из редчайших пауков в мире, настолько редкий, что его можно найти лишь в самых отдаленных и недоступных районах дождевого леса в бассейне Амазонки. Каким образом предположительно невежественные художники совершали столь далекие путешествия и преодолевали грозный барьер Анд ради того, чтобы заполучить один экземпляр? Более того, почему у них могло возникнуть такое желание и как они смогли воспроизвести мельчайшие подробности анатомии Ricinulei, обычно видимые только под микроскопом, например репродуктивный орган, расположенный на конце вытянутой задней ноги?

Наска изобилует такими загадками, и ни один из рисунков — пожалуй, за исключением кондора — не кажется здесь на своем месте. В конце концов, кит и обезьяна столь же чужды здешнему пейзажу, как и паук из Амазонии. Любопытная фигура человека с круглыми совиными глазами, поднятой в приветствии рукой, обутого в тяжелые сапоги, не может быть отнесена к любой известной эпохе или культуре. Другие рисунки, изображающие человеческие фигуры, тоже необычны: их головы окружены ореолом расходящихся лучей, и они действительно напоминают пришельцев с другой планеты. Стоит упомянуть и о размерах фигур. Длина колибри достигает 165 футов, паука — 150 футов, а кондор, как и пеликан, простирается почти на 400 футов от кончика клюва до хвостовых перьев. Ящерица, чей хвост ныне пересекает Панамериканская автомагистраль, имеет длину 617 футов. Почти все рисунки выполнены в сходном циклопическом масштабе и в одной манере, где контур тщательно очерчен непрерывной линией.

Сходное внимание к деталям обнаруживается и в геометрических узорах. Некоторые из них имеют вид прямых линий длиной более пяти миль, тянущихся через пустыню, как древнеримские дороги, ныряющих в русла пересохших рек и взбирающихся на скалистые выступы, ни на йоту не отклоняясь от цели.

Такую точность почти невозможно объяснить с позиций обычного здравого смысла. Но гораздо большей загадкой являются зооморфные фигуры. Как удалось придать им такую совершенную форму, если их создатели, не имевшие летательных аппаратов, не могли наблюдать за ходом своей работы из отдаленной перспективы? Ни один из рисунков нельзя разглядеть с земли, где они предстают лишь как бесформенные борозды в пустыне. Их подлинная форма видна лишь с высоты нескольких сотен футов, но поблизости нет ни одного возвышения, которое могло бы служить наблюдательным пунктом.

Я лечу над линиями, пытаясь вникнуть в их смысл.

Мой пилот Родольфо Ариас раньше служил в перуанских ВВС. После реактивных истребителей маленькая «Сессна» кажется ему медленной и скучной, поэтому он относится к ней как к воздушному такси. Мы уже один раз побывали на аэродроме в Наска, где вынули одно из окон, чтобы Санта могла нацелить свои камеры вертикально на таинственные символы. Теперь мы экспериментируем со съемкой на разных высотах. С высоты около 200 футов над равниной амазонский паук Ricinulei выглядит так, словно он готов встать на задние лапы и цапнуть нас своими челюстями. С высоты 500 футов мы можем видеть несколько фигур одновременно: собаку, дерево, странную пару рук, кондора, некоторые треугольники и трапеции. Когда мы поднимаемся до 1500 футов, зооморфные фигуры, ранее преобладавшие, теперь выглядят как отдельные мелкие элементы, окруженные поразительной вязью геометрических узоров. Теперь они меньше похожи на взлетно-посадочные полосы и больше напоминают тропы, проложенные великанами — тропы, пересекающие плато в невообразимой (на первый взгляд) мешанине форм, углов и размеров.

Однако по мере того, как земля продолжает отдаляться и с высоты орлиного полета открывается более широкая перспектива, я начинаю задумываться о том, существует ли какая-то система в затейливой клинописи, раскинувшейся внизу. Мне приходят на ум слова Марии Райхе, женщины-математика, которая жила на плато Наска и изучала линии с 1946 года. По ее мнению,