Ляля — моя младшая сестричка по матушке. Ей пятнадцать, и она мой лучший друг после Севы и ещё одного виртуального друга, которого, возможно, вообще не существует.
Они с матушкой и отцом Ляли дядей Славиком живут в элитном коттеджном посёлке недалеко от Москвы.
**
Не успевает скрипнуть калитка, как меня оглушают радостным визгом и едва не сшибают с ног, наскочив сверху и обвив своими, походу порядком удлинившимися за неделю, ногами.
— Ааалекссс! Ну наконец-то! Я так ждала!
Кстати, да. В отличие от большинства Алексов нашей страны, которые сами по себе либо Лёши, либо Саши, я и по паспорту Алекс. Так назвала меня матушка, любительница выпендрёжных имён. А вот Лялю Лялей зову только я, и раньше её это выбешивало.
— Николина, не делай так, ты уже не маленькая, — слышу я строгий голос за её спиной.
— Доброго утречка, ма.
Выворачиваюсь из крепких объятий сестрёнки, здороваюсь с вышедшей на крыльцо родственницей намбер ван. Она сухо чмокает меня в щёку, кутаясь в тонкую кофточку.
— Почему опять так рано? Мы можем хоть в выходные нормально поспать?
— Ну мааа! — пищит Ляля. — Спите сколько влезет, кто вам не даёт! А мы пойдём пока на велике покатаемся! — резко повернувшись ко мне, она складывает ладошки в молитвенном жесте: — Ты же прокатишь меня? Помнишь, ты обещал? Ну плиз, плиз, плиииз!!!
И я сдаюсь, хотя на самом деле сомневаюсь, выдержит ли мой старенький шоссейник нас обоих.
В ответ меня снова душат в объятиях и едва не оглушают. Матушка, недовольно поджав губы, напоминает, чтобы недолго, дожидается от меня утвердительного кивка и, сильнее запахнув кофточку, скрывается за непрозрачным стеклом, разделяющим нас надёжнее бетонной цитадели.
**
С велосипедом мы не рискнули. Несмотря на то, что наш общий с Лялей вес не сильно превышает сотку, удержать руль в таком положении (когда мадам взгромоздилась на раму) оказалось не так уж просто. К тому же, шоссейник не предназначен для поездок по грунтовой дороге, а выезжать на трассу в тандеме опасно.
Зато процесс «примерки» получился угарным. Мы наржались до колик над Лялькиными попытками взобраться на «железного коня». Я прекрасно понимал, что она хорохорится, что ей больно и неудобно, но язык мой — враг мой.
За что люблю свою родственницу намбер ту — она никогда не обижается.
В итоге мы в парке. Велик на приколе. Кругом солнечные блики, запах озона и сосен, длинные тени и засранцы-голуби.
Свищу и разгоняю их, обнаглевших, прикормленных здесь толпами отдыхающих, Ляля приманивает семечками.
— Слушай, сколько у тебя их там?! Явно ж не последние!
Пытаюсь сунуться в карман её шорт, она хохочет и извивается:
— Ща, ща, кончатся. Уже кончаются, видишь?
И демонстрирует мне потную ладошку с горсткой сора.
А сама опять за своё.
— Лааадно.
Натягиваю на глаза козырёк, щурюсь в безмятежность бархатного неба.
— Если они навалят на нас сверху, меня хоть кепарь прикроет. А вот кое-кому повезёт меньше, — киваю на её небрежный пучок.
Лялька пожимает плечами.
— Ммм… Алекс, а почему ты меня не предупредил, что собираешься в субботу стримить? Мне девчонки из гимназии сказали. Кстати, они все поголовно на тебя подписаны, ты в курсе вообще? А половина ещё и влюблены, между прочим!
Морщу нос, кошусь на неё.
— Не понял, а где вторая половина?
Она смеётся.
— А если серьёзно, вам не рановато, а, малышарики? Учиться надо, дети!
— Ага, я смотрю, ты много учишься! Сколько у тебя уже роликов? Ты в Инсте тоже есть? А в Тик-токе? Кинь плиз ссылочку!
— Обойдёшься.
— Ну, Алекс! — она отряхивает ручонки.
Отработанная схема. Вытреплет душу. Я сдаюсь.
— Ладно, ладно! Кину… Если пятёрок полный портфель принесёшь…
— Ну Аааалекс!.. Ну, и фиг с тобой. Сама найду. Катьку Славину попрошу — она скинет. А насчёт девчонок я серьёзно… — она мгновенно меняет голос на более противный и писклявый. — Ой, какой он растакой! А он правда твой брат? А познакомишь? А у него есть девушка? Рррр… Достали!..
Подавляю усмешку, ободрительно пожимаю её костлявое плечико.
— Тяжёл крест твой, сестра… Скажи им, моё сердце занято.
— Правда?! — Ляля бьёт по тормозам и по-прокурорски на меня смотрит. — Кем?
— Тобой! — ржу я, немного прифигев от такого напора.
Лялька отстаёт. Нагоняет чуть позже.
— А кстати!.. — У неё в руках каким-то чудом опять возникают семечки. — Говорят, тебя какая-то курица тупоголовая отшила?
— Что?!. Кто?!
Всё никак не привыкну, что моя младшая сестрёнка, походу, резко повзрослела.
— Ну, ты вроде как сам признался. Это рили?
— Ну отшила, и чего. Мне вообще пофик.
— Да лаадно! Она совсем дура? Слепая или тупая?
— Да не слепая, не тупая, просто не захотела общаться.
— Я ж говорю, дура! Братишка, да ты забей, — она вдруг оббегает меня и, резко прибив к себе, принимается бурно, явно переигрывая, успокаивать. — Приезжай к нам в гимназию, за мной зайди, там на части тебя разорвут, вот увидишь!
— Вот уж спасибо! — почти рыдаю я.
Глава 4
*Он*
Воскресенье. Вечер. Холод по спине от остывшего пота. Запах жжёной травы. Сумерки.
Я шагаю по родному Н-ску, уже без велика, уставший с дороги, но окрылённый. У дома напарываюсь на Натали, что ещё издали газует с предъявой:
