Она не работает. Батя трудится в автомастерской, теперь уже начальником, а я....
Кем я только ни подрабатывал.
В последние месяцы неплохим подспорьем для моих грандиозных, как все считают, запросов стала движуха в сети. Можно больше не кататься в приёмный покой, не выковыривать металлическую стружку из глаз; не ломать в шиномонтажке позвоночник… Сейчас можно просто забить на всё, и, исполнив когда-нибудь все Севины мечты, полностью переключиться на свои собственные.
Хотя нет —
Водосточная труба и выступы-выемки в стене оказываются достаточно надёжными опорами для того, чтобы я смог взобраться повыше и тихонько постучаться в Лялькино окно.
Она не сразу, но всё-таки открывает.
И едва не палит всю контору бурным всплеском эмоций, а моя бейсболка и очки от её душных объятий пикируют вниз. Не удерживав равновесия, я отправляюсь следом.
— Ауч, прости! Ты не ушибся? — доносится сверху.
— Минус пара пальцев и оригинальные «рэй-бэн», между прочим! — громко шепчу я, тряся вывихнутой в запястье кистью. — А в целом всё идёт по плану! Жду две минуты, выходи…
Ровно две минуты (я засёк) — и Лялька выбегает из дома. На ней, вместо пижамы, рваные джинсы, как у меня, сверху любимая толстовка с капюшоном и надписью «руками не трогать».
— Ты почему не позвонил, что ты будешь? Я бы ждала!
— Телефон сдох, зарядка дома осталась…
Под ослепляющим покровом наконец-то вырвавшегося из недельного плена солнца мы выходим за территорию, цепляем мой велик и по инерции направляемся в парк.
Глава 7
*Она*
Жизнь — отстой.
Самые лучшие мальчики всегда достаются самым активным девочкам. А унылые фантазёрки— отшельницы неизменно остаются одни.
Я листаю взлохмаченные страницы толстой тетрадки, вмещающей в себя весь мой покрытый плесенью «богатый» внутренний мир, который, в конечном счёте, никому не нужен.
Визуализации, рисунки, вырезки, стихи... До чего же глупо!
Наивно. По-детски.
Права была Милка, сейчас никто не пишет ручкой, разве что в школе…
Отбросив дневник в гору неразобранного хлама, я перевожу взгляд в пыльное зеркало и принимаюсь рассматривать своё бледное отражение, как что-то, не имеющее ничего общего со мной. Хочу оценить себя без призмы собственных заморочек.
В принципе, неплохо. Да, она очень даже ничего, эта девочка с кислотно-зелёными волосами… Миловидная, хрупкая. Парням такие, как правило, нравятся.
Причём, многим парням.
А это значит, ей не должно быть дела до какого-то Валика!
Валя. Валёк. Валентин. Никогда бы не назвала так своего сына.
Даже если бы он был так же прекрасен внешне.
Даже если б у него были такие же светлые, как у сиамских кошек, голубые глаза и длинный бежевый плащ с капюшоном…
Дурацкий плащ. Беж никого не красит…
**
— О, боже! Мама дорогая, Женька, ты видела, какие у него глаза? А брови? Они же и-де-альны! У меня таких нет! А губы, ты обратила внимание на его губы?... — голос лучшей подруги отзывается эхом в тёмном гулком переходе.
Мы идём, сцепившись под руку и чавкая грязью, к железнодорожным путям, по которым дорога до дома окажется долгой, зато бесплатной.
Пахнет креозотом и сыростью. До нутра пробирает совершенно не июньский холод. И лишь тёплое плечо подруги даёт хоть какую-то надежду на то, что мы будем жить.
— Ничего особенного, — вру я, пытаясь унять бешеный стук собственного сердца, который, как мне кажется, не заглушит даже приближающийся состав.
— А, ну да, ты как всегда, — цыкает Милка. — Я не такая, я жду трамвая. Ну согласись же, вживую он даже лучше, чем на фото! Это просто космос, правда, Жень?!
Не проходит и трёх секунд, как она, не выдержав моего многозначительного молчания, преграждает мне путь.
— Ну, видела? Ну, космос?!
И, подпрыгивая на месте от нетерпения, буквально вынуждает меня кивнуть в знак согласия.
— Вау! Я так и знала — космос! У тебя не было шансов! Ни у кого не может быть шансов, потому что таких красавчиков в мире один на сотню тысяч уродов…
**
Всю сорокаминутную дорогу до станции она восторгалась нашим новым знакомым, заставляя меня чувствовать себя подпольной сволочью.
Ведь он не должен был мне понравиться! Вернее, должен был, но не настолько и совершенно не так.
Я не должна о нём думать. Я не должна везде видеть его зачёсанные на бок выбеленные волосы. И крутецкую улыбку на одну сторону. И, чёрт бы их побрал, глаза...
