Однако два материка, отделенные от других, не испытали этого качания климата. И на этих двух материках история жизни пошла своим путем, отличающимся от того, что происходило на остальных материках.
В Южной Америке размножились млекопитающие, у которых не было передних зубов, а у многих из них совсем не было зубов. Одни из этих млекопитающих — броненосцы — были покрыты панцырем, так что походили на черепах; у других — как когда-то у ящеров — развился толстый и сильный хвост, так что они могли, опираясь на хвост, вставать на дыбы.
Самым большим из броненосцев был глиптодон; с виду он похож был скорее не на млекопитающее, а на черепаху, но он был так огромен, что если бы поставить его на задние ноги, он оказался бы в полтора раза выше человека, а щит его был так тяжел, что глиптодон еле-еле двигался; питался он, вероятно, гниющими остатками растений.
Мегатерий был сродни живущим и посейчас в Южной Америке ленивцам. Этих животных прозвали так недаром: они страшно медлительны и так вялы, что часто по целым неделям не слезают с ветки, прицепившись к ней ногами и свесившись спиной вниз; в такой странной позе они и спят. Шея у этих животных так устроена, что они могут ее совсем выворачивать и глядеть прямо назад.
Мегатерий был гораздо крупнее своих живущих теперь сородичей, он не уступал по величине слону. Но он был, очевидно, гораздо глупее слона: у него был очень маленький череп и совсем небольшой мозг.
Опять-таки, глядя на мегатерия, невольно вспоминаешь ящеров: у них был такой же мощный таз, как у мегатерия, и такой же крохотный череп; так же, как некоторые ящеры, мегатерий вставал на дыбы, опираясь на хвост, чтобы достать до ветвей дерева и объесть листья. И, как у многих ящеров, передние конечности у него были гораздо подвижнее задних и служили для хватания.
Таков был мегатерий — млекопитающее, которое точно хотело перепрыгнуть на сто миллионов лет назад, в век ящеров. И, конечно, когда Южная Америка крепко соединилась с Северной и по мосту суши двинулись на юг новые млекопитающие, мегатерий не смог выдержать соперничества с ними, он погиб.
Его мелкие родичи живут в лесах Южной Америки до сих пор. Но и они, по всему видно, уже плохо приспособлены к нынешней жизни, они как бы живые окаменелости прошлых времен. Наверное, и они скоро исчезнут.
В отрезанной от всех других материков Австралии развились разнообразные сумчатые животные, а также птицы, которые разучились летать и стали зато быстро бегать. Гигантами среди них были диорнисы — птица в два с половиной раза выше человека. И эти чудовищные птицы вымерли. Последняя птица-гигант — ее зовут моа — перевелась совсем недавно, лет сто назад. Моа жила в Новой Зеландии, и там еще до сих пор есть старики, которые хоть сами уже и не видели моа, но слыхали о ней от очевидцев.
Таким образом, история жизни пошла в четвертичный период как бы тремя разными путями: в Южной Америке развились гигантские млекопитающие, чем-то похожие на ящеров, в Австралии развились гигантские сумчатые млекопитающие, а также бегающие птицы, а на остальных материках в жестокой борьбе за жизнь остались только те животные, которые существуют и теперь. И если сравнить эти три пути, приходится сказать, что материкам, не испытавшим великого оледенения, это пошло не в пользу, а скорее во вред: тут развились менее совершенные животные, чем в Европе и Азии.
Путь жизни в Европе, Азии и Северной Америке вел через великие испытания, через волны холода и тепла. Эти испытания дали победу наиболее приспособленным к жизненной борьбе животным; эти испытания заставили наиболее совершенное животное — человека — приспосабливаться к разнообразным обстоятельствам и развиваться с такой быстротой, с какой он никогда бы не развился, если бы климат оставался все время ровным и теплым.
Животные и люди точно были помещены в великую лабораторию, в которой над ними беспрестанно проделывались разнообразные опыты; эти опыты стоили жизни одним, зато они закалили других.
Как же шла смена холодных и теплых волн, как выглядит календарь последнего периода Земли?
Календарь этот состоит из десяти листков. На четырех из них написано: «оледенение», на трех других написано: «теплый промежуток», на первом листке написано: «предледниковое время», на предпоследнем — «послеледниковое время», и, наконец, на самом последнем — «нынешнее время». А весь этот календарь охватывает круглым счетом миллион лет.
Хотя последнее оледенение, как видно по этому календарю, миновало уже довольно давно, все же мы еще до сих пор не вошли в действительно теплое время. Одна десятая часть всей суши находится и сейчас под льдами. Целый материк — Антарктида — покрыт крепкой сплошной корой льда.
Есть, как будто, достаточно оснований ждать в близком будущем потепления, еще большего отступания ледников.
А может быть — наше время всего-навсего короткий межледниковый промежуток и этот промежуток уже на исходе, мы стоим на пороге нового оледенения?
Какая из этих двух догадок верна? Пока мы еще не имеем на это точного ответа.
