Лизон осталась одна. Деревня Шато-ле-Дьябль, какой она ее знала, тихо умирала, уступая место другой. В восьмидесятых владелец бара Рене переехал на юго-запад и не подавал о себе вестей. «Завоеватель» купил какой-то бретонец и превратил его в шикарную харчевню для туристов, быстро заслужившую солидную репутацию. Фернан Приер выставил свою кандидатуру на муниципальных выборах 1983 года, проиграл молодому инженеру из Кана и с досады в следующем же году переехал в Шаранту. Шавантре умер в хосписе в Байе в конце 1989-го, последние два года он никого не узнавал – даже Лизон.
Молодой мэр выстроил у обрыва тридцать дачных домиков для жителей Кана, тоскующих по природе. «Или коттеджи, или АЭС!» – объявил он сразу после выборов. Жители деревни предпочли первое. Но вскоре начались оползни, и первая линия домов оказалась под угрозой. Владельцы пытались продавать их, терпели неудачу, подавали на мэрию в суд. Сегодня большинство коттеджей пустует, совсем как блокгаузы.
Лизон ждала. На этом свете ее удерживала только надежда на встречу с Ральфом Финном. Она была уверена, что однажды он явится.
Почти все рейнджеры хотя бы по разу побывали в Пуэнт-Гийоме и обязательно заходили в маленький музей. Лизон на всю жизнь запомнила лицо убийцы Алана и представляла, как тот будет выглядеть в старости. А вот он никогда ее не видел и не знал, что жена бывшего однополчанина работает в музее.
Если он вернется в Шато-ле-Дьябль, она его сразу узнает. И тогда…
Лето 1994-го выдалось хлопотным. На пятидесятилетие Высадки съехалось много народу, в музее было не протолкнуться. Лизон переживала, что Ральф вряд ли прилетит из страха быть узнанным ветеранами. Еще одно лето прошло впустую.
Лизон узнала Ральфа, как только он переступил порог музея. Она была готова и ничем себя не выдала – он увидел улыбчивую старую даму, явно обрадовавшуюся посетителю.
Он осмотрел экспозицию – старые открытки, макет – и остался равнодушным. Музей показался ему жалким. Кого все это может заинтересовать, кроме рейнджеров, высадившихся в 1944-м на побережье Нормандии? Да и тех в живых осталось хорошо если половина.
Лизон вела себя осторожно, беседы не заводила, сидела на стуле у входа в зал.
Ральф понял, что ничего не чувствует. Он слишком долго выжидал. Двадцатилетний парень, что играл в солдата, тот, которого товарищи прозвали Дрочилой, стал ему чужим. Много времени утекло, он познал иные, куда более сильные эмоции. Военные воспоминания давно не бередили душу, трогали не сильнее художественного фильма. Но ему до чертиков надоело таскаться по отелям с единственным спутником – чемоданом. Так не все ли равно, где скучать.
– Где тут у вас можно поесть? – спросил он у Лизон, покидая музей.
– В харчевне на углу, – ответила она. – Заведение не из дешевых, но популярное. Обслуживают, правда, неторопливо.
– Автобус будет только во второй половине дня, так что время у меня есть.
– Вы приехали на автобусе? – поинтересовалась Лизон. – Значит, до Пуэнт-Гийома не добрались?
Ральф покачал головой. Он чувствовал себя уставшим.
– Они поставили там странный памятник, – продолжила она. – Странный, но впечатление производит. И вид на пляж сверху открывается потрясающий. Но вы, наверное, помните?
Симпатичная мадам, подумал Ральф, и голова вроде работает как надо, а это редкость среди тех, кто пережил войну.
– Это далеко отсюда?
– Два километра. Но если напрямую через ланды, то поменьше.
– Мои бедные ноги не осилят такое расстояние. Боюсь, придется воздержаться. Ничего, воспоминания у меня, знаете ли, не самые лучшие.
Лизон позволила ему выйти на улицу.
Она не импровизировала: Ральф уже угодил в ловушку. Она предвидела все его возможные реакции, знала, что и в какой момент сказать.
– Я могу вас отвезти, если хотите, – крикнула она, открывая дверь.
Ральф остановился. Он колебался.
– Не стесняйтесь, вы будете не первым. Ветераны, навещающие нас, постарели, у каждого свои недуги, а мне только в радость помочь. Много времени это не займет.
Лизон улыбнулась. У нее была ослепительная улыбка постаревший голливудской звезды золотого века кинематографа. Женщины редко кокетничали с Ральфом.
– Буду рад, – наконец согласился он.
Все получилось легче, чем я могла надеяться, подумала Лизон. Он ничего не заподозрил.
Они сели в маленький ярко-красный «рено-твинго», не пробежавшее и тысячи километров. «Баночка йогурта» неожиданно показалась Ральфу удивительно удобной и совсем не тесной. А старушка-то оригиналка, выбрала молодежную тачку! – усмехнулся он про себя.
Они тронулись.
– Вы были в Девятом отряде рейнджеров? – спросила Лизон.
Ральф ограничился кивком.
– Я знала нескольких солдат, которые участвовали в высадке. Одного очень близко. – Голос женщины дрогнул.
Они съехали на грунтовую дорогу, но скорость Лизон не сбросила, и Ральф ухватился за ручку над окном. Боль в спине мешала сосредоточиться.
Неуместное лихачество, с досадой подумал он. Что она там говорит?
– Возможно, вы тоже его знали? – спросила Лизон.
