Алиса не шелохнулась. Она выглядела спокойной, но сил еще на один крестовый поход у нее не было. История обернулась цепью поступков, изначально совершенных из благих побуждений: Лора Стерн и Ральф Финн хотели лишь вывести Оскара на чистую воду, Эмилия Арлингтон защищала честь семьи, сама Алиса хотела почтить память Лаки, Лизон – выяснить, что случилось с Аланом…
Лора посмотрела на часы – такие же нелепо дорогие, как и обстановка гостиной.
– Он уже должен быть здесь, не понимаю. Извините, я позову детей. – Она открыла окно и крикнула: – Девочки, идите в дом. Папа скоро придет.
– Он уже пришел! – крикнула Дженни.
– Что значит – уже пришел?
– То и значит. Минут пятнадцать назад. Увидел машину с вашингтонскими номерами и спросил, что за люди на ней приехали. Потом прижал палец к губам, сказал: «Тсс…» – и вошел через подвал, а потом вышел с чемоданом, ну, с тем, который нельзя трогать. Сказал, что уезжает, потому что хочет приготовить тебе сюрприз. Сел в машину и уехал…
– Больше он ничего не сказал? – спросила ошеломленная Лора.
– Ни слова. Но поцеловал нас.
– Становится холодно, идите в дом, милые.
Лора осторожно закрыла окно. Задернула тюль и шторы.
Нику оставалось одно – вызвать полицию.
Ник подошел к телефону.
Лора обняла дочерей, прижала к себе так крепко, что им стало неловко.
Эмилию Арлингтон доставили в центральную больницу Оклахома-Сити и успешно прооперировали. Хирург был доволен – жизни пациентки ничто не угрожало. Природа наделила экс-сенаторшу редкостной силой: едва очнувшись от наркоза, она объявила, что немедленно возвращается на свое ранчо. Врачи, разумеется, возражали, но миссис Арлингтон плевать хотела на их мнение.
Домочадцы встретили ее цветами и аплодисментами. На столе в гостиной была сложена тонна газет. Первые полосы пестрели заголовками, посвященными Эмилии Арлингтон.
Целыми днями Эмилия Арлингтон читала газеты, рана ее воспалилась, но хозяйка поместья запретила пускать врачей. Поместье осаждали журналисты, несколько особо пронырливых сумели снять миссис Арлингтон, взобравшись на деревья. На самой знаменитой фотографии старая женщина сидит на веранде в кресле-качалке, лицо ее мокро от слез. Америка изумилась: железная леди из Вирджинии плачет? Немыслимо.
Репортер не стал уточнять, что на цветной версии снимка различимо облако красноватой пыли, – в тот момент в загоне перед домом тренировали жеребца Теннесси. Глаза Эмилии Арлингтон слезились от пыли.
Она продержалась до Кубка Ричмонда, мартовским воскресным днем поехала на скачки, молча насладилась победой своего жокея Рода Кинли и вернулась домой едва живая.
Наутро дворецкий Дэвис нашел ее лежащей на полу спальни. «Скорая» доставила миссис Арлингтон в реанимацию Колумбийской клиники, но она не хотела больше жить и умерла на операционном столе. Это случилось 22 марта 1976 года.
Ральфа Финна так и не нашли. Лору Стерн – ей пришлось отвечать за двоих – приговорили к двенадцати годам тюремного заключения за мошенничество и сокрытие убийства. Вышла она через семь лет и три месяца, в сентябре 1982-го.
Ее сыну Майклу уже исполнился тридцать один год, Дженни было под тридцать, Бетти – шестнадцать. Опеку над младшей доверили сестре Лоры, и тетка неустанно твердила, что их мать – монстр. Неудивительно, что дети не захотели с ней общаться.
Лора не сдавалась, приходила к лицею и однажды увидела Бетти через решетку ограды. Дочь показалась ей совсем взрослой и невозможно красивой.
Она окликнула ее. Бетти обернулась. Посмотрела на мать – холодно, брезгливо – и вернулась к подругам.
