"Неужели поводом к убийству инженера послужили эти несчастные пятьсот рублей? Неужели я столкнулся и в самом деле с обычным уголовным преступлением? - рассуждал майор. - Странное происшествие, очень странное..."
Шелестов уже хотел пройти в контору, чтобы повидаться с комендантом Белолюбским, но передумал и решил вначале заглянуть на квартиру. Надо было выпить хотя бы крепкого чая.
Под ногами майора звонко похрустывал снег. Хорошо проторенная тропка довела до самой квартиры. Войдя в нее, Шелестов застал одну радистку Эверстову. Сидя у окна, она заплетала косы и, увидев майора, встала.
- Доброе утро, Надюша! - приветствовал ее майор.
- Что же это такое, Роман Лукич?! Вы совсем не спали и не кушали ничего, - вместо ответа на приветствие сказала Эверстова.
- А чай есть? - вопросом на вопрос ответил майор.
Эверстова быстро подошла к столу, на котором стоял медный самовар с помятыми боками, и, приложив к нему ладони, быстро отдернула их и потерла одну о другую.
- Еще совсем горячий. Садитесь, Роман Лукич, - и Эверстова взяла заварной чайник.
Шелестов сбросил с себя доху и сел за стол.
- А где товарищи?
- Пошли к самолету.
Майор с большим наслаждением выпил две кружки крепкого чая, съел несколько кусков калача и почувствовал себя значительно свежее.
- В котором часу сеанс с Якутском? - спросил он, вставая из-за стола.
- В одиннадцать, - ответила Эверстова.
И майор подумал, что пора уведомить полковника Грохотова о своем прибытии на рудник и о сути происшествия.
- Запишите, Надюша, я вам продиктую.
Эверстова взяла свою тетрадь, вооружилась карандашом и примостилась на уголке стола, заставленного едой и посудой.
- Слушаю.
- Пишите: "Полковнику Грохотову. На руднике, куда я прилетел ночью, убит представитель Главка инженер Кочнев. Убит выстрелом из пистолета в голову, в служебной комнате, с близкого расстояния, почти в упор. Служебные и личные документы Кочнева не тронуты, взяты лишь пятьсот рублей. Веду расследование. Шелестов". Зашифровывайте и отправляйте. Я буду в конторе.
*
* *
В кабинете заместителя директора рудника майор Шелестов нашел ожидавшего его коменданта поселка. Белолюбский сидел против Винокурова. Они о чем-то беседовали.
- Я к вам, - сказал комендант, приподнимаясь с места.
- Сидите, сидите, - ответил Шелестов и сам присел к столу.
Внешний облик Белолюбского являл собой полную противоположность Винокурову. Белолюбский был высокого роста и, видимо, силен физически и крепок. Несмотря на возраст (ему было, как определил Шелестов, не менее пятидесяти), волосы его еще не тронула седина, на его грубоватом, обветренном лице почти совсем не было морщин. В отличие от мягкого, добродушного и даже несколько наивного выражения лица Винокурова, склад лица Белолюбского, с выдающимся вперед подбородком, острыми, глубоко сидящими серыми глазами, свидетельствовал о решительности и воле.
Только некоторая внешняя неопрятность коменданта пришлась не по сердцу Шелестову. Лицо коменданта было невыбрито, густые черные волосы, совершенно нерасчесанные, торчали копной.
"Видимо, одинокий и очень занятый человек, - нашел майор оправдание для коменданта. - Ведь такая должность в быстро растущем поселке крайне ответственна", - и задал Белолюбскому первый вопрос:
- Когда вы видели Кочнева в последний раз?
- Позавчера, между десятью и одиннадцатью вечера, - ответил комендант. - Я шел из дому к товарищу Винокурову поиграть в шашки и около конторы встретил Кочнева. Он прогуливался перед сном. Я сказал "добрый вечер" и пошел рядом с ним. Поговорили немного.
- О чем?
- Он поинтересовался, слышал ли я по радио сообщение о событиях в Корее. Я слышал и сказал, что новостей нет. И больше ни о чем не говорили. Уж больно сильно хватал мороз. Мы пожелали друг другу спокойной ночи и расстались.
- Вы пошли к Винокурову, а Кочнев остался прогуливаться?
- Нет, он тоже пошел к себе в контору.
В беседу вмешался Винокуров:
- В половине одиннадцатого товарищ Белолюбский был уже у меня.
Шелестов кивнул головой и спросил:
- И никто из вас двоих выстрела не слышал?
Оба ответили, что не слышали.
Шелестов, собственно, и ждал такого ответа. Конечно, они не могли слышать выстрела, который произошел в конторе, отдаленной от дома Винокурова не менее чем на двести метров.
- А когда вы расстались? - обратился Шелестов к обоим.
Винокуров ответил, что Белолюбский ушел от него около двенадцати ночи.
- Да около двенадцати, - подтвердил Белолюбский.
Шелестов закурил папиросу и обратился уже непосредственно к коменданту:
- Куда идут дороги с рудника?
- С рудника идет одна-единственная дорога, в жилуху, как принято здесь говорить, на юго-запад, через Якутск. Но она после первого снегопада занесена начисто.
- Так-таки начисто?
- Абсолютно, - вмешался заместитель директора. - Ни пройти, ни проехать. Снег до пояса доходит, а местами и выше, пожалуй. Наземная связь до весны прекратилась. Да это не новость, - он махнул рукой, - так было и в прошлую зиму, когда я только приехал сюда. Я уже второй год здесь сижу...
