Начинается торопливая жадная жизнь. Солнце почти круглые сутки течет расплавленным золотом по бледно-голубому небу. Белые ночи прекрасны. Голубоватый, пронизывающий свет, тишина, чуть побледневшая зелень и еще более необъятная, чем днем, безграничность просторов...
На девять квадратных километров здесь приходится одни житель, а в таких районах, как Усть-Янский или Оленекский, в пятьдесят раз меньше..."
Старший лейтенант Ноговицын круто снизил машину, повел ее почти на бреющем полете и показал рукой вниз.
Петренко отложил в сторону книгу, вгляделся: волк! Настоящий северный волк, не торопясь, ленивой трусцой пересекал голую заснеженную равнину, как бы не замечая самолета и не страшась его.
Нетронутый снег, покрывавший равнину, подобно белому атласу, отливал чистой белизной.
Потом опять потянулась тайга. Казалось, что ей уже не будет конца и края, но через некоторое время она вдруг сразу расступилась, и взору Петренко открылась такая картина: справа тянулась к небу высокая, поросшая хвойным лесом гора, а слева у ее подножия теснился поселок.
"Наверное, это и есть Той Хая, - подумал Петренко. - А что означает "Той Хая"? Надо будет не забыть спросить".
Самолет шел на посадку, и Петренко были отчетливо видны улочки поселка, рудничные постройки, каждый отдельный домик,
Заслышав звуки приближающегося самолета, обитатели поселка высыпали на улицу, а ребятишки стремглав бросились к месту его посадки. Туда же спешил заместитель директора рудника в своей неизменной волчьей дохе. Он покрикивал на лошадь, махал огромными рукавами дохи, и лошадь мчалась чуть ли не в карьер, вздымая копытами комья снега.
Когда Ноговицын, Пересветов и Петренко вышли из самолета и сели в розвальни, Петренко спросил летчика:
- Вот странно! Кругом столько леса, а в населенных пунктах я не видел ни одного деревца. Да и вот тут тоже... Чем объяснить это?
- Очень просто, - ответил старший лейтенант. - У нас в Якутии, да и вообще на севере население извечно ведет борьбу с лесом. Лес наступает, а человек обороняется. И каждому хочется, чтобы хоть над ним, над его домом было чистое небо, а не лес.
Утро стояло морозное и необыкновенно тихое. И хотя небо было совершенно чистое, в лучах солнца мелькали и поблескивали едва заметные снежные пылинки. Они покалывали лицо.
- Видно, скоро снегопад начнется, - высказал предположение Петренко.
Ноговицын покрутил головой:
- Нет, это обычная у нас картина. Это вымерзает имеющаяся в воздухе влага и превращается в снежные кристаллики. Правда, можно подумать, что скоро пойдет снег. Вот смотрите, - и Ноговицын сделал несколько выдыхов. Заметили, какой шум?
- Да, да...
- Этот шум, сопровождающий дыхание, можно услышать только при сильном морозе. Кто-то из сибиряков назвал его шорохом дыхания. А старики рассказывают, - добавил летчик, - что при желании на севере можно подслушать даже шепот звезд.
- Чудесно. А вы не знаете, почему руднику дано название Той Хая?
- Это по-якутски. В буквальном переводе Той означает - песнь, а Хая гора. Получается Песнь-гора, а обычно понимают как Поющая Гора. Вон она, видите? - Ноговицын показал на гору. - Местность вокруг также называется Той Хая, и рудник пока именуется так же.
Розвальни, между тем, уже въезжали в поселок.
*
* *
Шелестов, Быканыров и Эверстова, одетые по-походному, ходили возле четырех оленьих упряжек, оглядывая нарты и самих оленей.
Старик-охотник сдержал слово и привел оленей задолго до прилета самолета.
- Хороши олени, слов нет, хороши, - сказал Шелестов, окончив осмотр. - Спасибо тебе, отец, спасибо и товарищу Неустроеву.
Быканыров кивал головой. Он был доволен, что выполнил в срок поручение.
- А вот, кажется, и тот, кого мы ждем, - сказала Эверстова, и все обернулись в сторону приближающихся розвальней.
Винокуров остановил лошадь метрах в десяти. Из розвальней вышли Ноговицын, Пересветов и Петренко. Все направились к Щелестову.
Петренко, придерживая левой рукой винтовку, взметнул правую к головному убору и четко, по-уставному доложил:
- Товарищ майор! Лейтенант Петренко прибыл в ваше распоряжение.
- Здравствуйте, товарищ лейтенант, - ответил Шелестов, протягивая руку. - Мы ведь еще не знакомы?
- Так точно. Позавчера только приехал в Якутск после окончания специального училища и стажировки.
Шелестов спокойно и внимательно оглядел лейтенанта.
"Вот так-так. Просил прислать опытного офицера-оперативника, а пожаловал..." - подумал про себя Шелестов и сказал:
- Выходит, с корабля и прямо на бал?
- Выходит так, товарищ майор, - и Петренко улыбнулся, обнажив чистые, ровные зубы.
- На севере бывали?
- Не дальше Иркутска.
- На лыжах когда-нибудь ходили?
- Имею первый всесоюзный разряд, - и лейтенант поправил сползающую с левого плеча винтовку с оптическим прицелом.
- Ага, - заметил майор. - Это уже хорошо. А это что? - и он показал на винтовку, будто никогда ее не видел.
- Я снайпер, - ответил Петренко. - Это призовая. Я без нее никуда.
- Тоже хорошо, - одобрил Шелестов. - И лыжник, и снайпер...
- Да. И два года был тренером по боксу, - добавил Петренко.
