Вечерние разговоры в гостинице раскрыли неожиданные грани магичек отряда. В полумраке комнаты, освещённой лишь мягким светом свечей, истории их жизней сплетались в причудливый узор судьбы. Лайолана и Арна, обе дочери влиятельных архов, шли к магии разными путями. В глазах Лайоланы искрились тепло и благодарность, когда она говорила о своём прошлом. Её дар был принят семьёй как благословение, а не проклятие.
Лайолана, уютно устроившись на мягкой подушке, начала рассказывать одну из своих любимых историй:
— Помните, я говорила вам о нашем семейном саде? — начала она, её карие глаза засветились теплом. — Так вот, там растёт старая яблоня, которую посадил мой прадед. Она огромная и раскидистая, с мощными ветвями, которые кажутся бесконечными. Каждую осень мы всей семьёй собираем урожай. Но однажды, когда мне было около десяти лет, случилось нечто особенное.
Она сделала паузу, чтобы насладиться моментом, прежде чем продолжить:
— Было раннее утро, и я решила прогуляться по саду до завтрака. Солнце только-только начало подниматься над горизонтом, окрашивая всё вокруг в золотистые тона. Яблоня стоит в самом центре сада, и она была вся покрыта крупными, сочными плодами. Я подошла ближе и заметила, что одно из яблок прямо светится. Оно было таким красивым, что я не смогла устоять и сорвала его.
Девушки, заинтригованные рассказом, придвинулись ближе.
— Когда я взяла это яблоко в руки, оно вдруг стало тёплым, будто живое. Я испугалась и хотела бросить его, но тут из яблока вылетела маленькая искорка и зависла передо мной в воздухе. Это была крошечная огненная саламандра, не больше моего пальца, вся переливающаяся языками пламени, которые напоминали радугу.
Лайолана улыбнулась, вспоминая тот удивительный момент:
— Саламандра заговорила со мной тоненьким голоском, который звучал, как шёпот углей в очаге. Она сказала, что яблоня выбрала меня своей хранительницей, потому что почувствовала во мне особую связь с огненной стихией. С тех пор каждую осень, когда я прихожу собирать урожай, эта маленькая саламандра появляется снова и помогает мне выбирать самые спелые и вкусные яблоки. Иногда она даже показывает мне секретные места в саду, где можно найти редкие травы и цветы.
— Это действительно удивительная история, — тихо произнесла Мелиэль. — Как жаль, что не все могут испытать такое волшебство в своей жизни.
Лайолана кивнула, согреваясь от тепла своих воспоминаний:
— Да, это действительно особенное место. И знаете, что самое интересное? После того случая я стала замечать, что моя магия тоже начала меняться. Она стала более мягкой, гармоничной, словно сама природа научила меня новым способам использования силы. Теперь, когда я использую магию, мне кажется, будто яблоня и саламандра всегда рядом, поддерживают меня.
После того, как Лайолана закончила свой рассказ, в комнате повисла тишина. Каждая из девушек задумалась о том, какие тайны и чудеса скрываются в их собственных жизнях. Мелиэль, Гайя и даже обычно сдержанная Арна смотрели на Лайолану с восхищением и лёгкой завистью. В её голосе чувствовалась такая искренняя нежность и любовь к своему дому, что невозможно было остаться равнодушным.
Однако, когда Лайолана замолчала, Арна внезапно подняла голову, её глаза потемнели, словно омут, скрывающий опасные тайны. Она молчала несколько секунд, пальцы нервно теребили край рукава, а голос стал едва слышным, будто каждое слово могло пробудить призраков прошлого.
— Не всем так повезло с домом, — произнесла она наконец, её голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Иногда дом — это не место, где тебя ждут с теплом и любовью. Иногда это место, откуда ты бежишь, чтобы выжить.
Гайя бросила на неё обеспокоенный взгляд, словно чувствуя невысказанную боль подруги. Арна сделала глубокий вдох, словно собираясь с силами, чтобы продолжить, но затем покачала головой.
— Достаточно сказать, что мои воспоминания о доме… не такие уютные, как у Лайоланы. И мне бы не хотелось сейчас говорить об этом. Просто знайте, что иногда семья может быть тем, от чего нужно уйти, чтобы найти себя.
Она замолчала, её глаза снова стали холодными и отстранёнными, словно она поставила невидимую стену между собой и остальными. Гайя протянула руку и мягко коснулась её плеча, выражая безмолвную поддержку. Арна слабо улыбнулась в ответ, но её улыбка была скорее печальной, чем радостной.
В комнате снова стало тихо, было слышно лишь потрескивание свечей. Каждая из девушек понимала, что за этими словами скрывается гораздо больше, чем Арна готова рассказать, но никто не решился настаивать. Они знали, что каждый имеет право на свои секреты.
Ночь принесла тревожные видения. Искажённые злобой морды гнорков, мама… Её образ в памяти Мелиэль был ярким и живым. Она видела, как мать сражалась, как мечи танцевали в её руках, рассекая тьму. Но теперь в этих воспоминаниях появилось что-то новое — не просто боль утраты, а чувство долга, которое ощущалось всё сильнее.
