Мягкова открыла дверцу, намереваясь показать этому ходячему недоразумению, кто здесь главный.
– Проваливай! – повторила она, взмахнув рукой.
– Сию минуту, сию минуту, – проблеял старик и зачем-то обогнул свою убогую «шкоду», словно намереваясь забраться в нее с другой стороны.
– Совсем спятил, – констатировала Мягкова.
– Ошибаешься, – прозвучало в ответ.
В следующее мгновение она получила удар по голове и, обмякнув, потеряла сознание.
Когда сознание вернулось к Мягковой, она обнаружила себя лежащей на заднем сиденье собственной БМВ, которая куда-то стремительно двигалась. Перед ее глазами все было как в странном мареве. Напрягая зрение, она увидела перед собой спину Лунева, который вез ее в неизвестном направлении. Мягкова попыталась сесть, но ей не удалось.
– Очнулась? – бодро спросил Лунев, услышав сзади возню. – Видишь, из меня мог получиться неплохой актер! – произнес он не без гордости. – А вместо этого я вынужден заниматься такими, как ты…
Изо рта у Мягковой вырвался лишь какой-то невнятный звук, напоминавший жалобное поскуливание щенка.
– Не зря я театр с детства любил. – Лунев бросил взгляд на Мягкову. – Театр помогает найти свой образ, перевоплотиться в совсем иного человека… – Услышав жалобный стон пленницы, он лишь усмехнулся. – Ты хочешь встать? Не старайся. Не знаю, что там было у тебя в шприце, но я вколол это тебе в вену.
Глаза Мягковой наполнились ужасом, ведь она хорошо знала, что за наркотик был в ее шприце и как долго она пробудет теперь без движения. На всякий случай она осмотрелась вокруг и увидела на полу свою сумочку, которая была открыта и безжалостно выпотрошена. Сомнений не было, Лунев не врал. Он сделал ей инъекцию.
– Я тут в одном селе дом снял. Домик так себе, конечно… – Лунев деланно вздохнул. – Но вот погреб о-о-о-очень глубокий. Там нам никто не помешает побеседовать о том о сем.
На повороте взгляд Мягковой зацепился за название на указателе: «с. Рачки, 3 км». Преодолев одурь на какую-то минуту, она пробормотала:
– Село Рачки…
Единственной ее надеждой было то, что охранники разберут сказанное ею в микрофон. Лежа на спине, она видела в окно высокие заснеженные ели и черное небо, усыпанное звездами. БМВ притормозила. Лунев вышел. Мягкова увидела, как он открывает перед машиной синие двустворчатые ворота с изображенным на них красным солнцем, которое развалилось пополам. Она силилась еще хоть что-то произнести, чтобы дать след охранникам, но раздутый язык больше не слушался. Внезапно все вокруг сделалось синим, а сверху посыпались прямые солнечные лучи, твердые, как палки. Спасаясь от них, Мягкова превратилась в лису и побежала, но попала в капкан. Чтобы спастись из плена, следовало перегрызть лапу. Остервенело вцепившись зубами в запястье своей руки, Мягкова потеряла сознание от боли. В тот же момент все исчезло, как будто вселенную поглотила черная дыра.
Любимов и Абросимов расслышали то, что успела произнести Мягкова. Доехав до указателя на повороте, они остановились.
– Думаешь, здесь поворачивать? – Уставившись в окно, Любимов шумно почесал затылок. – Или дальше ехать? – Он поплотнее прижал пальцем наушник. – Больше ничего… только шорох какой-то…
– Ну, смотри… – Абросимов ткнул пальцем на указатель. – С… Рачки́.
– Дурак! – возмутился Любимов. – Не Рачки́, а Ра́чки!
– И что тогда получается? – Лоб Абросимова покрылся толстыми складками, как шкура шарпея. – С… Ра́чки?
Оба охранника заржали.
– Хоть сра́чки, хоть срачки́… От этого погода не меняется. – Любимов достал из кармана зубочистку и поковырял ею в зубе. – Я о другом думаю. На хрена нам вообще ехать туда?
– В Рачки?
– Ну да. – Любимов опустил окно и выбросил зубочистку на улицу. – У нас сейчас наликом двести кусков.
– Заманчиво, – согласился Абросимов и, протянув руку, взял маленький пакет сока, лежавший на заднем сиденье. – Бабки у нас. Зачем нам искать приключений на свою задницу?
Абросимов воткнул в пакет пластиковую трубочку и, сдавив его крепкой ладонью, быстро осушил. Любимов нервно цокал языком, навалившись на руль всем корпусом.
– Знаешь, – начал Абросимов, – по сто штук у нас и так будет. Только всю жизнь прятаться придется…
– Да, – кивнул Любимов. – Свою работу надо закончить, а то потом с такой репутацией попробуй устроиться куда-то…
– Да клал я на репутацию, если у меня сто штук есть! – Абросимов выбросил в окно смятый пакет из-под сока. – Мне с таким баблом работа вообще не нужна. Но не хочу, чтобы мне кишки выпустили…
– Да, с ними лучше не шутить. – Любимов завел двигатель, сделал поворот перед указателем с надписью: «с. Рачки» и через пять метров заглушил мотор. – Посидим, подождем новых указаний.
Абросимов кивнул. Откинувшись на спинки кресел, охранники некоторое время молчали.
– Ты как считаешь, – нарушил тишину Любимов, – Бог есть?
– В детстве думал, что есть, – пожал плечами Абросимов. – Теперь не знаю. Кто он такой, этот Бог? Где он?
– И я так считаю, – поддержал Любимов, глядя в темноту леса. – Миром правит сила и бабки. А Богу права голоса не особенно дают.
– Нет Бога. – Абросимов поерзал в кресле. – Все это сказки для детей.
