Было раннее утро, когда Лунев подъехал к дому, где проживал генерал Котов. Это было добротное семиэтажное здание с застекленным парадным, что свидетельствовало о наличии консьержа. Лунев похвалил себя, что не выбросил атрибуты маскарада, понадобившегося ему для того, чтобы усыпить бдительность Мягковой. Пришло время извлечь из сумки седую бороду, парик и роговые очки.
Прежде чем войти в дом, Лунев также набил два пакета всякой всячиной и сделал вид, что сгибается под их тяжестью.
Привратник – мордатый дядька в темно-синей тужурке – коротал время в конторке за портативным телевизором. Судя по крикам и выстрелам, доносящимся оттуда, он отдавал предпочтение остросюжетным сериалам про спецназовцев, которые в огне не горят и в воде не тонут, а если и погибают, то исключительно из-за роковой любви или предательства. Взяв это на заметку, Лунев, шаркая ногами, приблизился к конторке, поздоровался и сказал, что идет к генералу Котову.
– Не рано? – недовольно осведомился привратник.
На его груди красовался бейджик с именем и фамилией. Оказывается, он был Александром Сувориным.
– Почти Суворов, – уважительно заметил Лунев. – У меня комбриг был Суворов. Моджахедов жег, как тех жуков колорадских.
Привратник приглушил звук в телевизоре и задал новый вопрос:
– Никита Сергеевич вас ждет?
– А как же, сынок. Уже, почитай, лет пять ждет.
Суворин нахмурился. Он принадлежал к тому типу мужчин, которые не любят неопределенности и иносказаний.
– Как звать? – осведомился он. – Документ есть? Я должен предупредить Никиту Сергеевича. У нас тут не базар, чтобы шлялись все кто ни попадя. У нас охраняемый объект.
– Гляди. – Лунев округлил глаза под стеклами очков и оскалил передние зубы под сивыми усами. – Я отец Никиты. Аж из самого Полуярска добирался. – Он поднял пакеты повыше. – Вот, гостинцы везу. Сюрприз Никитке хочу сделать. Упреждать его не надо.
– Нет, так не пойдет, – заявил Суворин, откинувшись на спинку стула. – Порядок есть порядок.
В телевизоре кто-то истошно закричал: «Окружают! Окружают, гады!»
– Порядок – это да, – кивнул Лунев. – Порядок я тоже уважаю. Но из каждого правила есть исключения, как говорил наш ротный. Ты же тоже, как я погляжу, порох нюхал. Должен понимать, что к чему.
Суворин хотел что-то сказать, но вместо этого значительно кашлянул в кулак.
– Всяко бывало, – сказал он.
Если он и нюхал порох, то в каком-нибудь ведомственном тире, да и то очень давно, но Лунев не стал ловить его на слове.
– Пропускай меня, Суворов, – решительно произнес он. – Я Никите скажу, он тебе литр выставит. Не паленой какой-нибудь водки, а этой… виски.
Привратник потер пальцами края губ.
– Квартиру знаешь?
– Восемнадцатая, – просиял Лунев. – Спасибо тебе, сынок. От всего боевого братства спасибо.
«Гранату мне! – крикнули в телевизоре. – Живым не дамся!»
Суворин уставился на экран с таким видом, будто там погибал его закадычный друг.
– Ладно, иди, – сказал он. – Под мою ответственность. Третий этаж. Лифт справа.
Лунев с готовностью засеменил к лифту.
Ключ вошел в скважину без скрежета, дверь отворилась бесшумно. Проникнув в прихожую, Лунев избавился от театральных принадлежностей, осторожно поставил пакеты на пол, разулся, взял пистолет на изготовку и отправился на поиски «любимого сына».
Котов храпел, раскинувшись поперек кровати в позе морской звезды, выброшенной на берег. На тумбочке возвышалась початая бутылка и кисли окурки в хрустальной пепельнице с водой. Должно быть, когда-то генерал устроил по пьянке пожар и с тех пор принимал меры предосторожности. Однако не всё он предусмотрел, не всё.
Лунев приблизился и врезал ему рукояткой пистолета по лбу. Он не хотел, чтобы, проснувшись, Котов чувствовал себя достаточно энергичным и бодрым для оказания сопротивления.
Удар был сильный. Когда Котов сумел открыть глаза и принять сидячую позу, из его рассеченной брови потекла струйка крови. Он моргнул, не понимая, почему глазу мокро.
– Доброе утро, – вежливо поздоровался Лунев. – Мы заочно знакомы. Узнаешь?
– Падла, – сказал Котов, разглядывая окровавленные пальцы. – Ты что творишь?
– Пока что ничего. Но одно резкое движение – и ты покойник.
– Хотел бы убить, не стал бы будить.
– Резонно, – согласился Лунев. – Ты мне нужен живым. Но не настолько, чтобы я позволил тебе кочевряжиться.
– Чего тебе надо? – спросил Котов напрямик.
Характер у него был сильный. Он умел признавать поражение и сохранять достоинство даже спросонья, сидя на кровати в трусах, с разбитой физиономией. Не приближаясь вплотную, Лунев повернул к нему мобильник и прокрутил ролик с показаниями Мягковой.
– Сука, – прокомментировал Котов, вытирая окровавленные пальцы о простыню.
– Точно, – согласился Лунев. – Редкостная. Но полезная. Копия этого познавательного фильма отправлена по интернету Алене Колесниковой. Она уже за границей, так что до нее вам не добраться.
– И чего ты от меня хочешь?
– Встречных показаний. Пооткровенничай со мной, и я уйду.
– На зону меня решил упечь?
– Угу.
– Меня такой вариант не устраивает, – заявил Котов. – Лучше сразу подохнуть. Урки на ремни порежут. Так что стреляй.
