Снова бросаю тревожный взгляд на Дарсаля, но не похоже, чтобы кошку смущал омаа лекаря. Сухая старческая рука поглаживает пушистый мех, пока мы рассаживаемся: я в кресло, Дарсаль становится сзади. Пени с Дейром оказываются на диване. Не заметила, чтобы верховный подавал какие-то знаки, скорее наоборот, наблюдает.
— Я знаю, что метки важны для императора, — начинает вдруг Мирий, обращаясь почему-то к Дейру. Тот молчит, только чуть коричневатый свет льется из глаз. — Но попытки спровоцировать до добра не доведут.
— Мне только было приказано по возможности воспроизвести все, что предшествовало... э-э-э... падению.
О чем это они? Не могу понять! Зачем?! Но раз уж говорят вслух, а не переговариваются втихомолку, предпочитаю молчать и слушать.
Не может быть! Неужели император надеялся таким способом настоять на постановке меток? Не мог же он желать появления шаматри здесь, во дворце! Чего тогда? Иллюзии? Кошка что-то почувствовала?
Ищу ее, неожиданно нахожу в ауре эра лекаря. Похоже, сидит у него на руках. Странно. Или она так реагирует на «пепел омаа»? Пытаюсь вспомнить, ведь наставники тоже говорили про пепел, только я тогда мало что понимал. Не думал, что речь идет о совсем другом уровне, скорее казалось — о последствиях. Или особой технике.
А еще вдруг доходит, что о кошке мы знаем только со слов робота... того, взломанного, сошедшего с ума, напавшего на Ноэлию. Заставляю себя успокоиться, уплотнить омаа до отступления эмоций. Потом постараюсь разобраться. Не сейчас. Да и лекарь обращается неожиданно ко мне:
— ... полагаю, лучше все-таки дать согласие на метки, Дарсаль.
— Я много размышлял об этом, эр Мирий. Могу ли я замкнуть метки на себя?
Эр задумывается, омаа едва уловимо колеблется, переливается.
— А знаешь, Дарсаль, это неплохой вариант. Думаю, можно попробовать. Дейр, ты не должен забывать об устоях Астара.
— Я никогда не забываю о них, эр. Но я не могу противиться и приказу императора.
— Уверен, что приказ императора был неоднозначен. Но эрлар не обучался в Астаре, поэтому некоторые решения мы должны принимать вместе. Если тебе что-то не до конца ясно, лучше посоветуйся со мной или эром Рамаром.
Мирий смотрит, словно ждет, но Дейр лишь склоняет голову:
— Непременно, эр.
Верховный переводит взгляд на Пенелию, рассматривает. Непонятный узор ауры на мгновение концентрируется, делается будто четче, потом снова растворяется. С любопытством жду, что же скажет, уж не должен ли я и его «узнавать»? Да ведь он же совсем другой, лишь отдаленно напоминает тот, что у Ноэлии. И тоже почти никогда не просматривается.
— Интересное у вас украшение, — произносит вдруг. Мне не видно, но Пенелия нервно берется за палец.
— Оно старое, совсем дешевое, эр, — отвечает. — Его когда-то давно мне еще мама подарила. Раньше было велико, а теперь только на мизинец подходит и уже даже не снимается, я пыталась.
— Некоторые вещи обладают огромной силой, — улыбается эр. Всматриваюсь, на миг кажется, будто из пальца и правда лучи какие-то расходятся. Или то я слишком уж пытаюсь рассмотреть. — Особенно подаренные с любовью, — со странной рябью в омаа добавляет лекарь.
Кошка неожиданно соскакивает на пол, прерывая разговор. Перебирая короткими лапами, направляется к Ноэлии. Императрица спешит подхватить, пока опять не сбежала. Снова и снова пробую просканировать кошачью ауру, рассмотреть все слои, да ничего особого не вижу. А эр, если что и знает, не говорит. Надеюсь, предостерег бы, в случае чего.
— Можно мне задать вам несколько вопросов? — произносит вдруг императрица.
— Конечно, моя госпожа, — отвечает лекарь. Дейр, а за ним и Пени поднимаются, сочтя это намеком, если не приказом.
— Отнесешь Пусю ко мне? — просит Ноэлия, Пенелия кивает, подходит забрать квазикотенка. Тот уже успокоился. Надеюсь, донесет.
— Я провожу, — вызывается Дейр. Вроде и возразить нечего, и верховный молчит, но придется проследить.
Лия ждет, пока дверь закроется. Мирий не торопит, слушает молча.
— Почему я не могу забеременеть? — шепотом спрашивает императрица.
— Сложно сказать, эрлара. Природа непредсказуема. Но вы не переживайте, пока еще мало времени прошло.
— Но вы говорили... самое благоприятное?
— Благоприятное, — соглашается Мирий. — Возможно, сказывается перемена климата и нервное перевозбуждение последних недель. Это ведь тоже на вас влияет. Вам нужно успокоиться, войти в ритм.
— А если... так и не смогу? Что... со мной будет?
— Сможете, моя госпожа. Это абсолютно очевидно.
— А если... будут одни девочки? Ну или... ну ведь всякое же бывает? Должно же быть что-то предусмотрено...
— Эрлара, — едва слышно вздыхает Мирий, — механизмы предусмотрены, только вы о них узнаете не раньше, чем родите, или станет очевидно, что не сможете. Пожалуйста, вы не должны думать об этом сейчас.
Как это не думать?! А когда думать?!
— Я не хотел напугать вас, эрлара. Пожалуйста, не нужно бояться. Ваша аура свидетельствует, нет никаких препятствий к зачатию от императора.
