Слепая вера полностью

Внезапно Траффорд обнаружил, что остался в одиночестве, если не считать Мармеладки Кейтлин и, конечно, Куколки.

— Ну, Траффорд, — сказала та, — похоже, твоя очередь дежурить с ребенком.

— Похоже, — согласился Траффорд, проверяя у Мармеладки подгузник.

— Ты не будешь возражать, если я присоединюсь к девочкам? — добавила Куколка, откупоривая мандариновый алкопоп.

— Нет-нет, что ты. Веселись на здоровье.

Куколка замолчала. Траффорду было видно, как она отвернулась, чтобы переключиться на канал связи с квартирой Незабудки. Он перепеленал дочь и налил себе большой стакан алкопопа с ароматом маракуйи. Слишком уж много важных событий произошло за последние полчаса.

О нем объявили в новостях.

Что сказал бы на это Кассий со свойственным ему отвращением к людям, которые выставляют себя напоказ? К счастью, Траффорд фигурировал в сюжете как второстепенная фигура, потому что в основном речь шла о матери и дочери. И все же в передаче был один крайне нежелательный эпи­зод: он сидел за книгой, а диктор с одобрением говорил, что Траффорд — прекрасный семьянин, постоянно совершенствующийся с помощью раз­личных пособий. В тот момент Траффорда словно током ударило, поскольку книга, которую он читал на экране, озаглавленная "Здоровье и богатство — как научиться отлично выглядеть и заработать много денег", на самом деле была "Посторонним" Альбера Камю. У него мелькнула ужасная мысль: в новостной программе показали, как он читает экзистенциалистский роман. Если бы правда когда-нибудь открылась, последствия были бы просто катастрофическими.

Траффорд точно знал, что скажет Кассий. Первой заповедью каждого гуманиста было не при­влекать к себе внимания. С другой стороны, раз­мышлял Траффорд, Кассий всегда утверждал, что дерзость — лучшая форма маскировки, а ничего более дерзкого, чем появиться в новостях в роли осененного Божьей милостью простака, нельзя было и придумать. Кроме того, благосклонность Храма может оказаться полезной. Благодаря ей он наверняка сумеет защитить на работе Сандру Ди, что позволит ей присоединиться к их движе­нию, — и кто знает, какие еще возможности сулит ему этот новый имидж одухотворенной личности?

Этот вопрос (вместе с очередной порцией алкопопа) навел Траффорда на неприятные размыш­ления об исповеднике и его очевидном интересе к Чантории. Вдруг его охватило раздражение, быстро перешедшее в гнев. Это была не ревность—по крайней мере, так ему казалось. В конце концов, он любил Сандру Ди, и при сложившихся обстоя­тельствах было бы весьма кстати, если бы у Чанто­рии завязался роман на стороне. Траффорда злило внезапное внимание отца Бейли, потому что все это было очень уж глупо. Несомненно, Бейли заинтересовался Чанторией, поскольку убедил себя и том, что она святая, отмеченная Богом, мать чудо-ребенка. Старейшины Храма всегда отбирали у других все самое лучшее, в том числе и наиболее привлекательных женщин (ими брезговали разве что закоренелые холостяки), и Бейли счел, что Чантория принадлежит ему по праву.

Как раз в это время Чантория вернулась из квартиры Незабудки. Траффорд наполовину опус­тошил уже третий по счету стакан, но на душе у него по-прежнему скребли кошки. На Чантории были девственно-белые трусики-тонг и такой же лифчик — она объяснила, что это подарок подруг в честь ее появления в новостях.

— Правда, красиво? — спросила Чантория, забирая сумочку. — Скромно и со вкусом. По-мо­ему, это как раз то, что нужно для частной беседы с исповедником.

— Чантория, — сердито ответил Траффорд, — он интересуется тобой только из-за Кейтлин. Не­ужто неясно?

— И что в этом плохого? — огрызнулась Чан­тория. — Я мать чудо-ребенка! Естественно, что мой исповедник проявляет ко мне интерес.

Траффорд потихоньку выключил звук интер­нет-трансляции.

— Мармеладка Кейтлин — вовсе не чудо-ребенок, — прошипел он.

— А кто же? Она ведь жива! По-твоему, это не чудо? Твой ребенок единственный, кто пережил мор, и ты не считаешь это чудом?

— Не мор, а эпидемию.

— Нет, мор. Наша дочь жива. Это все, что нам известно, и это остается чудом, что бы ты ни го­ворил.

— Чантория, ты прекрасно знаешь, что...

— Я знаю, что пути Господни неиспове­димы, — сказала Чантория. — Кто сотворил то... снадобье, которое ты ей дал? Бог.

— Не Бог, а люди! Они воспользовались своим разумом, чтобы..

— А кто сотворил людей? Кто дал им разум?

— Ну ладно, а кто тогда сотворил твоего драгоценного Бога? Другой Бог, старший по чину? А того кто?

— Я больше не желаю спорить на эту тему, Траффорд, — отрезала Чантория, снова включая звук. — Я знаю одно: нас осенила благодать. Мы самая счастливая семья в Лондоне. Ты видишь эту благодать в одном, я в другом, но, как ни крути, благодать есть благодать, а она бывает только от Бога. Неужели ты этого не понимаешь? Что тут непонятного? Увидимся в Духовной Обители. И не смей опаздывать!