В его голосе чувствовалась покровительственная нотка, и, кажется, ему так было комфортно. Зато некомфортно было мне. На смену короткому восторгу полета пришло легкое раздражение. Я ненавижу ощущать беспомощность, а здесь я оказалась именно такой – ущербной, зависящей от капитана. Ведь я, по сути, даже не знала, где именно нахожусь. Заныла спина. Не удивлюсь, если она окажется вся в синяках после твердокаменной спинки кресла, о которую меня молотило. Мне хотелось посидеть где-нибудь, где поменьше людей и не вопит музыка, о чем я и попросила капитана.
– Легко! – мгновенно согласился он.
Мы свернули в сторону от основной аллеи. Вместо асфальта под ногами оказались мелкие камушки гравия. Шум отдалился и стало слышно, как щебечут птицы. Над головами высились деревья, я ощущала их тени на лице. Где-то впереди была вода, пруд или речка. Запахло свежестью и дымком, как от костра.
Столик, за который нас усадили, стоял на открытом воздухе. Вода была повсюду, я слышала ее, чувствовала. Максим сказал, что мы на террасе над прудом, в котором ловят ту рыбу, которую можно заказать. Я сразу решила ограничиться чашечкой кофе. Есть кого-то, кто только что плавал у тебя под ногами, – ну уж нет!
– Может быть, десерт? Или мороженое? – не сдавался капитан.
– Пусть будет мороженое.
Меня отпустило. Тихий плеск воды убаюкивал, успокаивал взвинченные нервы.
– Да, мороженое. Шоколадное.
Улыбку нельзя услышать, но можно почувствовать. Максим улыбался. Мои губы растянулись в ответную улыбку сами собой.
– Спасибо, что вытащил меня из дома.
– Ты не сердишься? Мне показалось, что в парке тебе не понравилось. Я не подумал, что выходной и хорошая погода нагонят сюда такие толпы…
И снова я удивилась его проницательности. Или своей прозрачности.
– Все хорошо, горки мне понравились. Правда.
Ну, хоть тут не пришлось кривить душой! Спина ощутимо побаливала, но миг перед тем, как тележка сорвалась вниз, я буду помнить еще долго. И стремительный полет вниз, с зависанием в воздухе…
Кофе принесли быстро. Капитан спросил, буду ли я сахар, и сам опустил в чашку два кусочка. Вот тут я все и испортила.
– Максим, почему?
– Что – «почему»?
Он напрягся. Не было ничего сложного в том, чтобы почувствовать это. Что-то неосязаемое натянулось в воздухе между нами, как нить, готовая лопнуть.
– Почему ты меня пригласил? И цветы…
Ну вот! Он принялся тереть подбородок. Смутился?
– А разве это не очевидно? – попытался увильнуть от ответа капитан.
– Нет. Ни разу не очевидно.
– Ты – красивая девушка. Необыкновенная. Почему – нет?
– Потому что я – слепая девушка. Этот город кишит зрячими красотками, я уверена, и любая бы пошла с тобой куда угодно…
Он рассмеялся. Но невесело.
– А ты не думала, что я – урод?
Теперь смешно стало мне. Какая разница? Но он-то этого не понимал! И все-таки что-то было не так. Лучше бы я не спрашивала. Подвел меня мой язык!
– Помнишь, ты говорила, что убитый и убийца пахли одинаково?
На какой-то момент я решила, что он просто меняет тему разговора, и даже успела выдохнуть с облегчением.
– Да. Ты что-то узнал?
– Пришли данные химической экспертизы. У меня в машине есть образцы некоторых веществ, которые были на одежде неопознанного трупа, ты не могла бы…
Он еще что-то говорил. Плескалась вода. Резко вскрикивали большие птицы, чайки, наверно. Таяло в вазочке мороженое.
«Дура ты, Светка! Свидание… ты же свидетель, а у него тупиковое убийство с непонятными последствиями».
– Да, конечно. Да, я попробую определить. Да, помню, у меня хорошая память, – отвечала я, как автомат.
– Света, что случилось? – встревожился капитан.
– Ничего. Пойдем к машине?
Почти всю дорогу до машины я молчала. Было больно. И больно от того, что больно. С чего вдруг? С какой стати? Я не сердилась на капитана. Ну, почти не сердилась. Я злилась на себя.
– Вот сюда нос не суй, формалин достаточно ядовит, – сказал капитан, вложив мне в руки маленькую бутылочку. – Не бойся, не прольешь, там на донышке.
– Ф-фу!
Я поморщилась. Воняло.
У второй емкости запах был таким резким, что нюхать ее мне даже не пришлось. Я закивала, едва капитан отвернул пробку.
– Да, похоже. Первого запаха было больше, второй едва угадывался. И были еще другие, слабые.
– Отлично! Ты сама не знаешь, как помогла!
– Всегда пожалуйста. Мне не все равно, кто застрелил Дениса, между прочим! И вовсе не обязательно было устраивать такой цирк с каруселями… Я бы тебе и так все сказала!
Ну вот. Точки расставлены. Я отвернулась к окну, потому что вдруг защипало глаза.
– Света! Ты что?
Он попытался прикоснуться к моему плечу, но я дернулась, словно меня током ударило, и рука исчезла.
– Ты неправильно поняла! Это никак не связано…
– Отвези меня домой, пожалуйста, Максим. Я устала.
Слушать оправдания – ужасно. И я действительно почувствовала страшную усталость, хуже, чем после рабочей смены с тяжелыми клиентами. Захотелось забраться под плед и забыть сегодняшний день, как будто его никогда не было.
