«Это мой голос? Почему такой слабый? Что случилось?»
Вялые мысли путались. Я совершенно не помнила, что произошло.
Вымотанный и усталый, Дежин чудом вспомнил, что у Матроса закончился кошачий корм. Чертыхаясь, он втиснул свой старенький «Крузер» в узкое пространство на парковке и рысью пробежал до магазина под мелким дождем.
Телефон бодро завопил как раз тогда, когда Максим возвращался к машине. Звонил Вощин.
– Ты сидишь?
– Иду.
– Сядь. Я только что закончил вскрытие твоей старушки. В городском морге на меня уже косо смотрят, к твоему сведению. Она действительно из тех, из наших. Седьмая. Но тебе следует кое-что знать: неизвестное воздействие, превратившее ее внутренние органы в кашу, не было посмертным. Именно оно бедняжку и убило.
– Ч-черт! – выругался Максим, пытаясь одновременно удержать плечом трубку возле уха, вытащить застрявшие в кармане джинсов ключи от машины и не дать шмякнуться оземь трехкилограммовому пакету кошачьего корма, норовящему выскользнуть из пальцев. – Подожди минутку, дай сообразить.
Он зашвырнул пакет в машину, втиснулся туда сам и захлопнул дверь, отрезая унылую дробь дождя от Славкиного голоса. Перехватив трубку мокрой рукой, Максим продолжил:
– Ты хочешь сказать, что бабка не собиралась помирать в очереди? Что нечто убило ее?
– Именно, дорогой Шерлок. Именно. Что привело меня к неутешительному выводу: молчать дальше не получится…
– Отлично, Ватсон! – сердито огрызнулся Дежин, уже понимая, что Славик прав. – But how? Как, по-твоему, я должен объяснить всю эту хрень, да хотя бы тому же полковнику? Меня в дурку засунут, сразу же. Я и так вчера чудом избежал кастрации без наркоза на совещании. Ты уверен? Может, она болела? Сердце там…
– Дежин, – посерьезнел Слава, – я не шучу. Женщина была жива, пока ее внутренности превращали в желе. И у нас тут проблемка. Нужно что-то писать в заключении, друг мой.
Максим развернулся и дал по газам. Внедорожник сорвался с места в облаке брызг, вода из луж забарабанила в колесные арки.
– Не пишите ничего пока. Я еду!
Старые щетки дворников, которые следовало заменить давным-давно, хищно клацая, елозили по стеклу в попытках разогнать мутную водяную пленку. Дежин приоткрыл окно и сунул в зубы сигарету. После третьей затяжки мысли перестали громоздиться одна на другую – привычный ритуал успокаивал взвинченные нервы. В сумерках пустеющих улиц расплывались вечерние огни, редкие пешеходы жались к стенам домов, не желая, чтобы их окатили с дороги торопыги в автомобилях. Город жил своей суетной жизнью, ни сном ни духом не подозревая о невидимом убийце, жертвой которого теперь мог стать кто угодно и где угодно. Дежин выкрутил руль в повороте и мельком посмотрел на серебристый пакет с кошачьим кормом.
«Терпи, Матросыч, – подумал он. – Домой я теперь не скоро».
От кота мысль перекинулась на вчерашнее происшествие. Почему Света не заметила, что шакал напал на живую женщину? Максим вспомнил бледное, испуганное лицо девушки.
…Звук падения они услышали оба. Тамара Георгиевна как раз сделала паузу в непрерывном потоке слов, из которых Дежин едва отмечал сознанием каждое третье, все еще пребывая под шокирующим впечатлением того, что едва не произошло между ним и Светланой. Он вовсе не собирался… Да нет, какого черта! Он хотел бы! Непонятно почему, непонятно каким образом, девушка разбудила в нем то, что он полагал пройденным этапом. Хорошо усвоенным горьким уроком. Чувства, которые делали его уязвимым и заставили когда-то совершить немало глупостей.
Тамара Георгиевна отреагировала первой.
– Света? – встревоженно воскликнула она, быстро, по-птичьи, повернув маленькую голову с аккуратной – волосок к волоску – прической в сторону крохотного коридора.
Она сделала движение к дверям, но на пути стоял Максим, перегораживая дверной проем. Словно подхватив волнение женщины, как нечто заразное – зевок или смех, – Дежин в два шага оказался в большой комнате.
Света лежала у стены, неловко привалившись к ней одним плечом, и напоминала куклу-марионетку, у которой внезапно обрезали все нити. Рассыпавшиеся по полу волосы еще больше усиливали впечатление.
– Что… А-ах!
Дежин, не слушая причитаний Тамары Георгиевны, поднял девушку на руки. От нахлынувшего облегчения его прошиб пот – Светлана была жива. Трупов он повидал немало, но на какой-то безумный миг ему показалось…
