– И в какой же момент, Катюша, вы обо всем догадались? – спросил Н. Н. Николаев уже после того, как был перебинтован и натерт болеутоляющими мазями.
– Да практически сразу, – сказала она. – Вы же несколько раз предупреждали, что вы про нас – никогда, никому, ни при каких обстоятельствах… Я привыкла вам верить. И уж точно вы не стали бы никому сообщать наши настоящие фамилии.
– Да, – согласился Николаев, – тут с его стороны был серьезный промах. Раньше, когда служил в разведке, он бы такого не допустил, а песья служба в конторе у Меркулова, как видно, интеллекта не прибавляет.
– И план у него был какой-то больно уж авантюрный.
Васильцев хмыкнул:
– Уж кто бы говорил!
– А это вы, Юрий, напрасно, – покачал головой Николаев. – Катюша молодец, все просчитала до мелочей.
– Ну, тут мне еще и природа подыграла – ведь он был похож на вас, как двойник.
– А он и был моим двойником на некоторых операциях. Специально такого подобрали – и по росту, и по комплекции. Ему даже немного лицо скальпелем подправили. И еще нам татуировки сделали на груди совершенно одинаковые, чтобы нас даже патологоанатом не различил… Ну а как ты сообразила, что он собирается делать в действительности?
– По пистолету, который он мне дал. Я сразу по весу определила, что там нет патронов. А в свой при мне вставил полную обойму… Ничего, у меня имелось кое-что понадежнее.
– Куда уж надежнее! – воскликнула Полина. – Кольт сорок пятого калибра! Из таких только на слонов в Африке охотиться… Я всегда мечтала о таком.
– Ну, если это все твои мечты, дитя-злодей, – улыбнулась Катя, – то считай, они сбылись, – и она протянула ей огромный револьвер. – Сумочка с ним будто гирями набита.
Пока Полина любовно осматривала новую игрушку, Васильцев спросил Николаева:
– Так все-таки почему он решил вас убить?
– Главная причина – страх. Ну и еще, конечно, неверие в людей: он ведь не сомневался, что под пытками я заодно сдам и его. Может, за такие художества Меркулов его и не прикончит, но из НКГБ вышвырнет, тут к гадалке не ходи, а ему в этом году звание старшего майора светило. В общем, он выбрал самый действенный в его понимании способ.
– А о каких таких «художествах» речь? – поинтересовался Васильцев.
– О Тайном Суде.
– Так он-то тут при чем? К нам он не имел никакого отношения.
– Тут я вынужден принести вам извинения, – медленно проговорил Николаев. – У нас в органах скопилось много всяких мерзавцев, и я с двумя друзьями решил воспользоваться вашей… как бы это назвать?.. маркой, что ли. Мы убивали тех, кто просто не имел права коптить небо. При этом работали мы под вас.
– Палка – камень – веревка…
– И так далее. В общем, никто в высших кругах не сомневался, что Тайный Суд действует здесь, в Москве. А когда меня взяли, он насмерть перепугался.
– Ладно, – кивнул Юрий, – давайте все по порядку.
И Николаев с Катей начали рассказывать.
Разрешения на допросы Николаева в Сухановской спецтюрьме майор госбезопасности А. А. Александров добился легко: в этом ведомстве лучшие в прошлом друзья, желая себя обелить, обычно становились самыми безжалостными палачами. Одного лишь он не мог – запытать свою жертву до смерти: насчет этого имелись строгие инструкции – оставляя в живых, пытать до тех пор, пока гад полностью не расколется.
Поэтому А. А. Александров придумал хитрый план: остаться с Николаевым в допросной наедине, убедить, что хочет организовать ему побег, а для этого он, Николаев, должен сначала симулировать сердечный приступ.
Тут наступал Катин выход. Пропуск на проход в «Сухановку» он ей устроил, и, по легенде, которую он ей рассказал, они вдвоем должны были вывести Николаева, усадить его в машину и – ходу!
