До начала судебного заседания оставалось ещё три четверти часа, можно было не спешить. Да и думалось, идя пешком, легче. «Итак, на сей момент ситуация пресквернейшая. Один труп уже есть, а могло быть три. Способы убийства на любой вкус: отравление, разрыв картечи, сожжение. И всё это несмотря на присланные фальшивые покаянные письма… Ох, господи, я же должен был проверить залу судебного заседания Приёмышева…
— Извозчик! — Ардашев махнул тростью, и пролётка остановилась.
Поднявшись по ступенькам здания окружного суда, Клим Пантелеевич понял, что опоздал. В коридоре, у кабинета судьи Приёмышева, толпились люди. Ардашев заглянул в приоткрытую дверь. Приёмышев лежал на полу лицом вниз и корчился в судорогах, пытаясь что-то произнести. Прокурор и присутствующий в процессе присяжный поверенный склонились над ним.
— Что здесь произошло? — Ардашев обратился к присутствующим.
— Ничего не могу понять, — развёл руками секретарь судебного заседания. — Павел Филиппович зашёл в залу, сел в кресло и вдруг вскрикнул. Тут же резко поднялся, сказал, что заседание начнётся позже, и вышел. Ни я, ни прокурор, ни адвокат ничего не поняли. Он слегка пошатывался. Я за ним. Открыв дверь, увидел, что судья опустился на четвереньки. Тут же послал за доктором. Я и в полицию на всякий случай протелефонировал, ведь в его адрес были угрозы… Смотрите, он еле дышит. Наверное, апоплексический удар.
— Маловероятно, — выговорил Ардашев и тут же направился в залу судебного заседания.
На зелёном сукне стола среди стопки чистой бумаги лежал конверт, адресованный Приёмышеву. Текст на нём был набит на пишущей машинке.
Затем присяжный поверенный перешёл к осмотру кресла. Он вынул лупу и принялся изучать поверхность сиденья.
— Господа, господа, это полиция! Приказываю всем разойтись! Пропустите врача! — донеслось из коридора.
Ардашев обернулся.
Перед ним возник Поляничко.
— Клим Пантелеевич, вы уже здесь?
— Да, но Слепень меня опередил и на этот раз. Вот, посмотрите, — адвокат указал на кресло.
— Что это?
— Сырная кнопка?[9]
Начальник сыскного отделения уже протянул руку, но адвокат предостерёг:
— Осторожнее, Ефим Андреевич, не пораньтесь. Она заточена на манер ножа, и остриё, вероятно, пропитано ядом. Состав ещё предстоит выяснить химикам.
— Он что, сел на неё? — рассматривая орудие убийства, спросил Поляничко.
— Именно. Преступник проник в зал заседаний, скорее всего, ещё вчера вечером или сегодня утром, вспорол кресло и укрепил кнопку в деревянной части.
— А почему она коричневая? Обычно сырные кнопки стального цвета.
— Слепень выкрасил её под цвет обивки, чтобы она была незаметна. Расположив кнопку под обивкой острыми концами вверх, он, как я смею предположить, обмазал её ядом повышенной концентрации. Ведь судья сумел только дойти до кабинета и упал. Яд быстро проник в кровь. Не последнюю роль сыграло его щуплое телосложение. Злодей предусмотрел и это.
— Получается, что и в данном случае вилка для нарезки и сыр соответствуют способу совершения преступления?
— Совершенно верно.
Поляничко потёр лоб и промолвил:
— Вы не представляете, какой я сегодня получу разнос от полицмейстера. Чувствую, коллежским секретарём и отправят в отставку. Титулярного не дадут…
— Очень важен состав яда. Зная его, будет легче выйти на преступника.
— На это уйдёт день-два, — вздохнул Поляничко, — слишком долго. Но я потороплю эксперта.
Появился Каширин с фотографом.
— А? Клим Пантелеевич, и вы тут? — делано удивился полицейский.
Ардашев усмехнулся:
— А где ещё быть адвокату, как не в суде?
Начальник сыскного отделения недовольно посмотрел на своего помощника и проговорил ледяным голосом:
— Позовите фотографа. Пусть снимет орудие убийства — сырную кнопку. Укупорьте её в пакет как вещественное доказательство.
— Мать честная! — воскликнул Каширин, наклоняясь над креслом. — Ого! На обшивке следы крови, глубоко вошла. Жестоко, спору нет. Но зачем? Таким образом ведь не убьёшь.
— Как сказать, Антон Филаретович. Если лезвие смазать ядом, то можно и сдушегубить.
— Вот оно что! Теперь понятно, почему потерпевший еле дышит. — Он поднял глаза на Поляничко. — Приёмышева увезли в санитарной карете. Даст Бог, выкарабкается.
— Спаси его Господь от смерти, а нас с вами от позора! — Начальник сыска перекрестился и велел: — Пошлите за судебным следователем. И выясните, кто заходил в залу до начала судебного заседания.
— Да-да. Начну с секретаря, — согласился помощник и скрылся за дверью.
— Обратите внимание на письмо. Адрес набит на машинке. Думаю, Ефим Андреевич, его надобно вскрыть.
— Давайте посмотрим.
Начальник сыскного отделения извлёк письмо и прочёл:
—
— Простите, что прерываю, Антон Филаретович, могу ли я задать вопрос Сергею Макаровичу?
Сыщик пожал плечами, встретился взглядом с Поляничко и недовольно ответил:
— Задавайте, уж коли надумали.
— А когда это письмецо к вам поступило?
