Ардашев попросил кучера остановиться. Ничего не объясняя, он подошёл к входной двери и стал звонить в механический звонок. Кот тут же спрыгнул с окна и, судя по его громкому крику, подошёл к двери передней. Адвокат вновь повернул ручку звонка, опять послышался кошачий крик. И на третий звонок всё повторилось вновь. Клим Пантелеевич ещё раз бросил взгляд на окна и забрался в фаэтон.
— Простите, Клим Пантелеевич, вы ищете профессора Поссе? — спросил Бельский.
— Да, это мой старый знакомый. Хотел навестить, да всё никак не могу застать.
— Наверное, вышел куда-то, — предположил проводник и добавил: — После того как в газетах написали о двух его выигрышах в лотерею, многие стали к нему относиться не только с завистью, но и с подозрением. Профессор это почувствовал и замкнулся в себе. Вернее, замкнул себя в четырёх стенах и редко появляется на людях. В основном сидит дома, а сегодня, — надо же! — видно, решил погулять.
— Давай зайдём к нему вечером, — предложила Вероника Альбертовна.
— Обязательно.
У гостиницы Ардашев расплатился с возницей и щедро отблагодарил Бельского за поездку на маяк. Завтрашней экскурсией была выбрана прогулка в Карповский аул. Чичероне обещал в девять утра ожидать Ардашевых в фойе отеля.
Вечером, после ужина, когда на улице уже стемнело, Клим Пантелеевич вместе с Вероникой Альбертовной отправились вновь навестить профессора.
В доме горел свет. Форточки были закрыты. И опять сквозь задёрнутые шторы был виден силуэт человека, двигавшегося по комнате. Ардашев стал у фонаря, достал часы и то и дело поглядывал то на циферблат, то на окна. Потом повернулся к жене и сказал:
— Вероника, не сочти за труд, покрути звонок на входной двери.
— Хорошо, — ответила супруга и тут же исполнила просьбу, а присяжный поверенный тем временем всё продолжал смотреть и на окна, и на циферблат золотого мозера. Затем подошёл к входной двери, приложил ухо, потом нагнулся, оторвал травинку и приладил её в дверную щель в районе верхней петли.
— Послушай, а тебе не кажется странным такое поведение твоего знакомого? — с некоторым беспокойством в голосе выговорила супружница.
— Поликарп Осипович — гений. А гении не похожи на простых смертных. Завтра загляну к нему ещё раз. Как говорят англичане, tomorrow is another day. Утро вечера мудренее.
— Мог бы и не переводить. По английскому в гимназии я имела «превосходно».
— Не сомневался ни на йоту. Прогуляемся по набережной?
— С удовольствием.
После завтрака за кофе, который супруги решили выпить в фойе, Ардашев внимательно просмотрел газеты и сказал:
— Подожди меня в номере. Я наведаюсь к профессору.
— А как же экскурсия в аул? Африкан Ростиславович вот-вот явится.
— Ты можешь сказать ему, где я. А там пусть сам решает, дожидаться меня здесь или нет. — Клим Пантелеевич улыбнулся. — Не беспокойся. Такие щедрые туристы, как мы, у него встречаются нечасто.
Ардашев поднялся и вышел на улицу. Экипаж стоял рядом. Уже подъезжая к дому Поссе, он увидел молочника, меняющего у входа бутылки с молоком.
— Послушайте, любезный, а где профессор? — осведомился присяжный поверенный. — Приехал, знаете ли, к нему в гости, а он из дома не выходит.
— Не моё это дело, — пожал плечами усатый мужчина лет сорока пяти в картузе, рубахе навыпуск, жилетке, тёмных брюках и штиблетах. На плече у него висела полотняная сумка.
— Постойте! Я ведь с вами разговариваю! Это неучтиво, в конце концов! — выкрикнул вслед адвокат, но незнакомец ускорил шаг и скрылся в подворотне.
Клим Пантелеевич внимательно осмотрел окна и дверь — травинка была на том же месте (следовательно, из дома никто не выходил), а потом взял бутылку, открыл и понюхал. Усмехнулся. Укупорил её, окликнул проезжающего мимо извозчика и прихватил с собой. Усаживаясь в фаэтон, изрёк:
— Дворянская, 6.
— Это мы мигом. Тут недалече. Раз-два — и приехали, — пробалагурил возница.
Через пять минут коляска уже подкатила к дому Игнатьева.
— Постой, подожди, — велел Ардашев.
— Как прикажете.
В этот момент отворилась дверь, и появился хозяин дома — высокий господин лет сорока пяти с аккуратными усами, в тройке и шляпе, с уже заметным брюшком, которое придавало ему солидности, точно так же, как и очки в роговой оправе.
— Родион Спиридонович, добрый день!
— Клим Пантелеевич! Рад вас видеть! Какими судьбами? Приехали отдохнуть?
— Не совсем. Я почти уверен в том, что с Поликарпом Осиповичем стряслась беда.
— Да что вы такое говорите?
— Возможно, его нет в живых.
— Не может быть? — Игнатьев попятился.
— К сожалению, многое указывает именно на это. Нам надо поторопиться. Вы сильно заняты? Может быть, у вас судебное заседание или ещё какие-то важные дела?
— Ничего срочного нет. Собрался, правда, купить билеты в цирк Михайлова. Дочь просила сходить вечером, но если подтвердятся ваши слова, то будет не до развлечений. Какие шаги вы собираетесь предпринять?
