– Это так неожиданно и невообразимо для тебя! - глухо сказал Мездос. - Поверь, я понимаю, что ты чувствуешь, ибо сам был немало шокирован, когда впервые узнал это. Никто не рассказывал мне об основах мироздания и роли в ней Джона Торби - я сам дошел до всего этого. Только несколько намеков и обмолвок, доставшихся от твоего отца, помогли в построении четкой картины. Дело в том, что весь наш мир - ничто иное, как непередаваемо сложная, небывало реалистичная иллюзия, живущая в мозгу величайшего гения. Каждый камень, каждое дерево, каждая лужица, каждый человек наконец - элементы его воображения… или бреда, смотря как на это поглядеть. Твой отец - великий ученый и великий сумасшедший, живший некогда в другом, настоящем мире. Он придумал некое зелье, делающее возможности человеческого мозга практически безграничными, и воспользовался своим изобретением крайне оригинальным способом. Каждый житель нашего мира существует только внутри его необъятного сознания. Все мы - словно куклы из огромного театра марионеток, играющие под твердой рукой кукловода придуманный им спектакль. Нам кажется, что все вокруг существует на самом деле, но это всего-навсего иллюзия. Я, Великий Мездос - лишь одна из выдумок богатого воображения нашего гениального создателя. Когда губы мои шевелятся, я произношу слова, "написанные" им. Когда я иду, то двигаюсь в заданном им направлении - и так можно продолжить до бесконечности. Одна из тысячи мыслей, обретшая иллюзорные черты настоящего человека. Я даже не уверен, что вообще существую: вдруг я со свей моей многовековой жизнью, придуман совсем недавно, за каких-нибудь пару мгновений, дабы стать очередной декорацией на твоем пути?
– Мне трудно понять тебя, - пробормотал Слепец, наконец, вернувший себе способность говорить. - Как все, о чем ты говоришь, может быть на самом деле?
– Тогда не пытайся понять - просто доверься мне! Или наоборот, не верь, быть может, это я - безумец, выдумавший невесть что? - Мездос, раздувая ноздри, подался вперед, сверля Слепца горящим взглядом.
– Мы - участники чьего-то огромного сна? - продолжал потерянно вопрошать тот.
