– Ваше величество, ваше величество! - жалобно повторял он, хлюпая носом и роняя с заросших седой щетиной щек слезы. Подойдя к Слепцу вплотную, он попытался поклониться, но король живо шагнул к нему и обнял за плечи.
– Не надо, старичок, не надо, - пробормотал Малгори почти таким же дрожащим и слабым голосом, как и старый слуга. Только плакать он не мог… Из дверей робко выходили другие слуги, старые и молодые. Кое-как одетые, растрепанные. Одни только женщины. Потом они расступились, пропуская еще одного старика, круглолицего и сухонького, седого, как лунь, с прозрачной кожей и высохшими руками, которые он протягивал к королю.
– Галид? - нерешительно сказал Слепец. Трудно было узнать в этом старце, стоящем на краю могилы, его учителя, до преклонных лет сохранявшего крепость тела и духа.
– Это ты! - прохрипел Галид, не сводя с Малгори взгляда слезящихся, выцветших глаз. - Я знал, что ты не мог умереть! Я знал, что ты рано или поздно вернешься и покараешь злодея!
Слепец осторожно оставил Мадди и заключил в объятия старого учителя.
– Ты сильно сдал, Галид! - потерянно пробормотал король, невидящим взглядом уставившись в темный угол. Он догадывался, что могло так подкосить крепкого старика, но спросить вслух - это было выше его сил. Впрочем, как оказалось, ничего и не требовалось спрашивать. В дверном проеме появилась еще одна девушка, нерешительно застывшая на пороге зала. Белое круглое личико и белые одежды, в темноте казавшиеся одним целым, будто это была статуя из мрамора, а не живой человек. Только глаза отличались от всего остального: голубые, огромные, они будто бы излучали мягкий свет. Свет грусти и печали, несчастья и обреченности, словно появление Слепца принесло ей страшное, ведущее к смерти предзнаменование.
– Селия! - воскликнул Малгори. Странный свет глаз девушки зачаровал его - он никак не мог двинуться, чтобы обнять и ее. Неужели она не рада? Проклинает его за то, что не приходил так долго? Селия громко всхлипнула, спрятала лицо в ладонях и вдруг исчезла в темноте за дверью. Тут уж Слепец смог заставить свое тело двигаться. Он бросился в погоню, быстро настиг девушку, ставшую еле заметным белым пятном в кромешной тьме, и безошибочно ухватил ее за запястье. Очень бережно и легко, чтобы не причинить ей боли. И все равно, Селия вскрикнула и, замерев, прижалась спиной к стене. Плечи ее ходили ходуном, а голова обессилено поникла. Сейчас она походила на замерзшего котенка, из последних сил плакавшего над своей несчастной судьбой посреди огромной, страшной ночи.
– Отчего ты плачешь? - шепотом спросил Слепец, осторожно отпуская запястье Селии и пытаясь погладить ее по голове одной ладонью. - Неужели тебя испугал мой вид? Не надо! Ты знаешь, иногда я сам боюсь собственного взгляда, когда гляжусь в зеркало, но на самом деле он не таит никакого зла.
– Нет, ваше величество! - выдавила Селия сквозь рыдания. Отстранившись, он хотела снова бежать прочь, отступить как можно дальше от Слепца, словно ее пугала близость короля. Почему? Он разглядывал девушку широко раскрытыми глазами, и теперь, даже в темноте видел ее лучше и лучше. Она стояла, такая хрупкая и беззащитная, окутанная легким голубым сиянием, в которым иногда мелькали едва уловимые черные и зеленые волны. Страх, отчаяние, стыд. Совсем не те чувства, какие он хотел бы увидеть в ней. Тем не менее, он не мог оторвать взгляда от этой хрупкой фигурки. В воспоминаниях, являвшихся из глубин памяти, как замшелые коряги, внезапно выброшенные на поверхность болота пузырем гнилостного газа, он казался сам себе недалеким дикарем. Как могла она казаться ему недостаточно красивой и женственной? Эти тонкие руки, эти прекрасные каштановые волосы, тонкая талия и плавный изгиб бедер? Теперь он понял, что не видел женщин красивее. Прости, Халлига! Прости, Гианна! Только Селия, словно наколдованный кем-то идеальный, полностью подчиняющий себе образ, занимала его сердце. Как мог он грубо разговаривать с этим прелестным созданием, всегда желавшем ему только добра? Даже сейчас, Слепец отчетливо чувствовал это, она страшится не его, а сама себя. Чего-то такого, что может причинить боль королю. Нужно сказать, немедленно сказать ей… признаться, ради чего он сражался и терпел лишения, ради чего шел и шел вперед, не желая останавливаться. Однако, горло Слепца сжала невидимая, но обладающая железной хваткой рука.
– Я рада, государь, - еле слышно прошептала Селия. Рыдания ее немного утихли, но с каждым словом они грозили прорваться обратно. - Теперь я могу умереть спокойно, ведь все закончилось благополучно для вас. Умоляю, отпустите меня! Позвольте уйти… ведь я страдала так долго!
– О чем ты говоришь? - растерянно спросил Слепец. Он знал, что вопрос жесток и заставит девушку вспоминать о вещах, которые она хочет забыть изо всех сил, но нужно было знать ответ.
