– Я любила вас… - тоскливо ответила Селия. Теперь она перестала всхлипывать, и голос стал бесцветным, мертвым. Лучше бы она плакала! - подумал Слепец. - Несмотря на то, что иногда вы были по-мальчишески злым или неоправданно жестоким, я знала о добром начале, скрытом внутри вас. Мечтала, что всегда буду с вами, мечтала… да мало ли о чем я мечтала! Это было так давно и кончилось так печально. Поймите, я не могу рассказать вам всю правду, ибо видения и без того мучают меня каждую ночь. Они слишком ужасны. Теперь я недостойна даже стоять рядом с вами… а потому должна уйти как можно дальше. На небо! Я надеюсь, что заслужила там одну крохотную звездочку на самом краешке… Позвольте мне уйти!!! Я буду любоваться вами оттуда, и продолжать любить.
Тело Селии содрогнулось от невыносимой душевной боли. Колени ее подогнулись, и девушка готова была рухнуть прямо на холодный каменный пол, но Слепец успел обнять ее и удержать. Внутреннее око, очнувшееся от долгого забытья, позволяло видеть ее насквозь. Внезапно Малгори понял, что за ужасная вина гнетет бедняжку, какую ужасную правду она не в силах поведать ему. Словно она без слов прошептала ему об этом… Она считает, что опорочена и недостойна даже касаться короля. Обесчещена ничтожным Хелогом, чей обезглавленный труп давно гниет в большой общей могиле рядом с Треалой.
– Если бы я мог, - прошептал Слепец, - то поднял бы Хелога из могилы и предал его смерти еще раз. Но тебе, моя прекрасная Селия, не нужно больше бояться прошлого. Грязь, приставшая к телу, смывается чистой водой - главное, чтобы человек оставался чист внутри.
– Я испачкана, испачкана им изнутри и снаружи!! - надрывно прокричала Селия. - Мне никогда не забыть этого, никогда не стать прежней, никогда не очиститься!
– Глупости, - твердо возразил Слепец. - Посмотри на мои глаза: они волшебные. Я побывал в далеком замке, у одного великого колдуна, который подарил мне способность видеть то, что недоступно глазу простых людей. И сейчас я вижу тебя насквозь: внутри ты так же чиста и прекрасна, как в тот момент, когда я видел тебя в последний раз. Не надо больше слез, я прошу тебя! Трудно забыть ужасы, так больно ранившие в самую душу, но ты должна бороться с воспоминаниями. Я постараюсь помочь. Я… я буду рядом с тобой!
Он вложил в свои слова всю силу чувств, владевших им в тот самый момент, и почувствовал, как в бледной ауре Селии зарождается маленький огонек надежды. Золотой, как отчаянный лучик солнца, проникший к бредущим во тьме людям, и указывающий им путь. Еще не все было потеряно, ведь нет ничего невозможного в том, чтобы вернуть надежду на счастливую жизнь восемнадцатилетней девушке. Нужно только очень этого хотеть.
И было великое веселье. В свете факелов кое-как одетые жители, от мала до велика, радостно вопили и бродили по улицам города. Малгори, ехавший на коне (привязанным к седлу, чтобы не свалиться от внезапно вернувшейся слабости) из одного квартала в другой, кричал им слова приветствия и махал здоровой рукой. Но слышали ли они эти слова за шумом, который сами и создавали? Ликование, безудержное, до слез и подгибающихся колен, продолжалось чуть ли не до самого рассвета. Полуодетые люди не чувствовали коварной утренней прохлады. Королю пришлось начать заботиться о них: он призвал всех отправляться по домам, чтобы завтра продолжить празднование с новыми силами. Подданные у него были послушные: крича последние радостные слова, они стали разбредаться с площадей и улиц.
Слепец вернулся в тронный зал Башни, застав там большую уборку. Служанки с метлами, мокрыми тряпками и ведрами деловито копошились тут и там, пытаясь уничтожить хотя бы часть следов опустошения и заброшенности.
– Эй, что теперь? - спросил Морин, выглядевший довольно усталым. Несколько взоров обратились на него с укором: слишком запанибратски, по мнению торбианцев, этот грязный оборванец разговаривал с королем.
– Ляжем спать, - с трудом ответил Слепец. - Простите друзья, но я с трудом удерживаюсь, чтобы не свалиться замертво. О вас позаботятся… подождите, а где Морг?
– Верно, он уже устроился. Побоялся, что не достанется вдовицы подходящих размеров, и стал действовать незамедлительно, - усмехнулся Гевел.
Слепец уже не мог отвечать - он только кивнул. Мадди во главе нескольких женщин помоложе и посильнее помог королю подняться по лестнице, еще две служанки взялись проводить в самые лучшие апартаменты Гевела и Морина. Подметальщицы и поломойки тоже вскоре отправились по своим комнатушкам, и Башня погрузилась в предрассветную тьму.
