– В этом году зима довольно суровая, – согласился Чарли. – Наверное, потому, что тают льды и холодная вода попадает в Тихий океан. К нам сюда задувает по прерии прямо из Канады. Через какое-то время привыкаешь.
Не исключено, подумал Крис. Жить в осаде тоже ведь привыкаешь.
Машина Чарли Грогана была включена в розетку на крытой парковке. Крис блаженно вытянулся на пассажирском сиденье. Машина явно принадлежала холостяку – сзади все было завалено старыми журналами и собачьими причиндалами. Стоило Чарли выехать с парковки, как шины заскользили по укатанному снегу, машину повело, и она не сразу поймала сцепление с асфальтом. Проезд, ведущий к главной дороге, обозначали сияющие ярко-желтым светом столбики, напоминавшие укутанных в шубы из снежного вихря ча- совых.
– Все может кончиться в любую минуту, – повторил Крис еще раз. – Как и блокада. Может кончиться, но никак не кончается.
– Вы свой диктофон уже выключили?
– Давно. Вы в том смысле, что я продолжаю интервью? Нет, конечно. Просто разговариваю.
– В устах журналиста…
– Я не для таблоидов пишу. Честное слово, просто хотел потрепаться. Если желаете, можем вернуться к по- годе.
– Не хотел вас обидеть.
– Я и не обиделся.
– Уже обожглись на Галлиано, ведь так?
И кто здесь кого допрашивает? Однако ему казалось, что собеседник заслуживает откровенного ответа.
– Не уверен, что это правильное слово.
– Надо полагать, критикуя национального героя, берешь на себя определенный риск.
– Я вовсе не пытался его опорочить. В основном он все написанное вполне заслужил.
Тед Галлиано попал на экраны национальных телеканалов двадцать лет назад, когда запатентовал семейство новых антивирусных препаратов широкого профиля. И заработал состояние, основав фармацевтическую компанию нового поколения, эксплуатирующую эти патенты. Галлиано послужил прототипом ученого-предпринимателя двадцать первого века – в девятнадцатом такими были Эдисон и Маркони, оба – порождение коммерческого окружения своего времени и при этом гении. Как и Эдисон с Маркони, он стал национальным героем и привлек к себе на работу лучших специалистов по геному и синтезу белков. Ожидаемая продолжительность жизни детей, рождавшихся сейчас в Континентальном Содружестве, превышала сто лет во многом благодаря антивирусным и антигериатрическим препаратам Галлиано.
Однако Крис обнаружил, что как бизнесмен Галлиано был совершенно безжалостен и не всегда чистоплотен – в чем тоже походил на Эдисона. Он лоббировал продление срока своих патентов в Вашингтоне; выживал с рынка конкурентов или поглощал их, пользуясь при этом довольно сомнительными схемами; хуже того, некоторые из найденных Крисом источников были совершенно уверены, что Галлиано вовлечен в откровенно незаконные махинации на фондовом рынке. Последним его крупным коммерческим проектом была генетическая вакцина против атеросклероза, которую так и не довели до ума, и в результате открывшихся перед инвесторами перспектив, пусть и дутых, курс акций «Галтеха» взлетел на головокружительную высоту. Разумеется, потом пузырь лопнул, но Галлиано с дружками своевременно успели продать акции.
– А доказательства у вас есть?
– В конечном итоге выяснилось, что нет. Да я, собственно, писал биографию вовсе не для того, чтобы смешать Галлиано с дерьмом. Гениальным-то ученым он действительно был. Когда книга вышла, ее встретил довольно теплый прием – надо полагать, отчасти потому, что Галлиано, как и любому богачу, завидовали. Затем с ним произошел несчастный случай или же самоубийство, точки зрения возможны разные, и семья Галлиано решила обвинить во всем книгу. «Желтый писака довел благотворителя до самоубийства». Заголовки получились что надо.
– Вам пришлось судиться?
– Я давал показания на слушаниях в конгрессе.
– По-моему, я что-то читал…
– Меня чуть не отправили в тюрьму за неуважение к правосудию. Поскольку я отказался раскрыть свои источники. Другое дело, что мне бы это все равно не помогло. Все мои источники были публичными персонами и к моменту слушаний уже успели сделать заявления, в которых встали на сторону семейства Галлиано. В глазах общества к тому моменту Галлиано уже был мертвым святым. Никто не станет звать патологоанатома, чтобы вскрывать мертвого святого.
– Не повезло вам, – кивнул Чарли. – Во всяком случае, момент оказался не самый удачный.
Крис смотрел в боковое стекло – на снег, который сыпался с неба, лип к поверхности машины, собирался в небольшой сугроб за зеркалом.
– Или само решение было неудачным. Я атаковал одну из самых крупных ветряных мельниц на этой планете. Похоже, не до конца понимая, как устроен мир.
– Угу. – Некоторое время Чарли вел машину молча. – На этот-то раз вам повезло. История блокады Слепого Озера, рассказанная изнутри.
– При условии, что найдется кому ее рассказать.
– Вас лучше высадить у самого клуба?
– Да, спасибо, если не слишком большой крюк.
– Мне спешить некуда. Хотя Бумер, наверное, проголодался. Я думал, что сменных работников из клуба уже всех расселили к местным.
– Меня пока не успели. Встреча с хозяином квартиры завтра.
– И к кому вы попали?
– Доктор Хаузер.
