Ей крайне не хотелось отправлять Тесс на неделю к Рэю, но выбора не было. Рэй почти наверняка послал бы одного из своих секьюрити в униформе, чтобы забрать девочку насильно. У Маргерит было нелегко на душе, когда она помогала Тесс собирать в рюкзачок ее любимые вещи, а потом выпустила за дверь, как только Рэй на своем темном, будто жук, автомобильчике припарковался у тротуара.
Рэй не пожелал выйти наружу и так и остался смутным силуэтом в кабине. Неясный, как ускользающее воспоминание, подумала Маргерит. Она увидела, как Тесс радостно его приветствует, и у нее кольнуло сердце: дочь научилась врать? Или же наивна до невозможности?
Единственный плюс – целую неделю будет больше времени для Криса.
Подъезжая к домику, Маргерит думала про него.
Крис. Он сразу произвел на нее сильное впечатление – взгляд как у раненого зверя, и при этом нескрываемая храбрость. Не говоря уже о том, как он к ней прикасался – словно человек, который, подойдя к горячему источнику, осторожно пробует воду, прежде чем окунуться с головой. Добрый Крис. Страшный Крис.
Страшный, потому что жить в одном доме с мужчиной – быть с ним близкой – напоминало ей о Рэе, пусть даже скорее по контрасту. Запах мужского одеколона в ванной, небрежно брошенные на полу спальни брюки, сохранившееся в складках постели тепло – с Рэем она привыкла все это ненавидеть, ощущение каждый раз было, как от пощечины. С Крисом наоборот. Вчера она не просто вызвалась постирать его одежду, но не удержалась от того, чтобы понюхать майку, еще раз вдохнуть его запах, прежде чем бросить все в стиральную машину. Детский сад, подумала Маргерит. Потеряла голову.
Впрочем, решила она, это может иметь и целебный эффект. Как если отсосать кровь из ранки после укуса змеи.
Вокруг часто упоминали «блокадные романы». А у них – блокадный роман? Маргерит недоставало опыта, чтобы ответить. Рэй был не только ее первым мужем, но и первым мужчиной. Подобно Тесс, Маргерит не пользовалась в школе особой популярностью: да, умная, но неуклюжая, не особо привлекательная, в компаниях стеснялась даже открыть рот. Подобных ей мальчиков обзывали «гиками», но тем по крайней мере было интересно в компании таких же, как они сами. У Маргерит же никогда не было друзей ни того, ни другого пола, во всяком случае до аспирантуры. Там она нашла как минимум коллег – людей, которые уважали ее таланты, могли оценить ее идеи. Некоторые впоследствии стали ей друзьями.
Быть может, именно поэтому Рэй и произвел на нее такое впечатление, когда стал проявлять к ней недвусмысленный интерес. Рэй был старше ее на десять лет и работал на переднем крае астрофизики, когда она еще только пыталась пробиться в Кроссбэнк. Он отличался резкостью суждений, однако по отношению к Маргерит был очень мил и, очевидно, с самого начала рассматривал ее как возможную будущую жену. Маргерит тогда не знала, что некоторые мужчины рассматривают брак как официальное разрешение сбросить маску и продемонстрировать свое истинное жуткое лицо. И это не просто идиома: его лицо и вправду изменилось, он сбросил с себя нежного и щедрого Рэя времен помолвки, точно змея кожу.
Очевидно, она ничегошеньки не понимала в людях.
Так кто все-таки для нее Крис? Партнер по блокадному роману? Потенциальный второй отец для Тесс? Или что-то посередине?
И как она вообще может задумываться о будущем, если любые перспективы для этого будущего могут кончиться в любую минуту?
Крис работал у себя в подвальном кабинете, однако заслышав на кухне Маргерит, поднялся и спросил:
– Ты сейчас не занята?
Вопрос довольно интересный. Сегодня суббота. Работать она не обязана. Впрочем, что сейчас работа, а что
– А что ты хотел предложить?
– Состояние пилота, которого я вытащил из кабины, стабилизировалось. Я думал его проведать.
– Он пришел в себя? – Маргерит слышала, что летчик в коме.
– Пока нет.
– Тогда какой смысл его посещать?
– Иногда просто хочется узнать, что происходит.
Итак, снова в машину, снова дорога, Крис за рулем, холодный солнечный февральский день и влекомый ветром мусор.
– Ты ведь ничего ему не должен, ты и так спас его жизнь.
– Не знаю, будет ли он благодарен.
– То есть?
– Он сильно обгорел. Когда очнется, ему будет очень и очень больно. И не только это. Подозреваю, Рэю с дружками сразу захочется его допросить.
