— А воры — сами по себе? По-твоему выходит, сначала мы раскапываем холмы, все равно какие — все подряд. В другой раз ловим маньяков-золотокопателей, а уже в третий — отправляемся за раками?
— Холмы и золотокопатели меня в данный момент не волнуют, — прервал разгоравшуюся ссору Зигмунт. — А вот что касается раков, то, по-моему, пора затопить корзину!
Тереска со Шпулькой тут же позабыли о своих разногласиях. Янушек проглотил последний кусок и поднялся.
— Я не знаю, не слишком ли бабушка преувеличивает, — заявил он. — Мне лично ловить нравится, я могу хоть бочку наловить, но кто же столько съест? Два ведра раков!
— Сколько «столько»? Разве два ведра много?
— А то нет? Раки вполне приличные, по пять штук на нос — вполне достаточно! Это же больше, чем целая курица!
— Спятил? Ты что, не знаешь, что у раков едят?
— Как что? Все едят, целого рака едят, разве нет? Или у него много костей?
— Каких костей? У тебя совсем крыша поехала! У рака же едят только часть хвоста и клешни!
Янушек был настолько потрясен и возмущен, что даже застыл на мгновение.
— Чего же мы ждем, черт возьми! Часть хвоста и клешни, тоже мне провиант! Это же кот наплакал! Принимайтесь-ка за работу!
Тереска, распираемая эмоциями, бежала к Шпульке. Они не виделись целых четыре дня. За эти четыре дня произошла масса событий, ну, может, не совсем масса, если уж быть точным, то два, но эти два стоили массы...
Первым из них было знакомство в букинистическом магазине с пожилым человеком, который одновременно с ней потянулся за книгой, английским изданием о скифском искусстве. Целых полсекунды Тереска была твердо намерена завладеть книгой во что бы то ни стало, вырвать ее зубами и когтями, но затем посмотрела повнимательнее и подумала, что ведь это уже старый человек. Значительно старше ее, ему уже, наверное, все шестьдесят, а то и больше, не так уж много и осталось... Не станет же она пожилому человеку отравлять последние годы жизни, ладно уж, ничего не поделаешь, пусть это скрасит его старость. И отдернула руку.
Пожилой человек тоже отдернул руку, уступая Тереске. Так они довольно долго с преувеличенной вежливостью старались всучить друг другу данное произведение. Тут Тереска поглядела на библиофила повнимательнее, и что-то внутри нее дрогнуло. Так она и стояла, уставившись на мужчину, пока не сообразила, что ведет себя страшно невежливо: стоит, нахально смотрит и не отвечает.
— Простите, пожалуйста, — поспешно извинилась она. — Я не расслышала, что вы сказали? Я задумалась, потому что вы мне показались похожим на одного... на одного знакомого. То есть... извините...
Пожилой человек внимательно разглядывал Тереску уже с самого начала, хотя и не подал виду, что догадывается, кто такая эта очаровательная, полная жизни девушка с прозрачными светло-зелеными глазами.
Он тут же подхватил:
— Ничего страшного. Я думаю, что показался вам похожим на моего сына. Льщу себя надеждой, что это все же он на меня похож. А я о вас довольно много слышал.
Тереска тут же почувствовала, как ее заливает волна блаженного тепла. Все сомнения исчезли. Конечно же, похож на сына, то есть, разумеется, сын похож на него. Совершенно такие же глаза, только цвет иной, у отца — серые, а у сына — синие, самые прекрасные на свете! Другие черты лица тоже были похожи, например форма носа, но это Тереске было уже не важно, глаз оказалось вполне достаточно.
— Ах, так это вы! — оживленно воскликнула она. — Я о вас тоже слышала! Ну, раз вы хотите купить, я тем более уступлю. Наверняка найду что-нибудь другое.
— Такие книги — большая редкость, — предупредил пожилой человек. — Давайте сделаем так: я куплю, а вы сможете брать ее почитать.
Тереска подумала, что таким образом он просто-напросто хочет заплатить за нее. Книга была весьма дорогая. С этим она ни за что не согласится!
— С таким же успехом я могу купить, а вы будете брать почитать, — твердо заявила она. — Мне это только доставит удовольствие. И не думайте, пожалуйста, что у меня нет денег.
— Наверное, родители дали?
В вопросе пожилого человека прозвучало нечто такое, от чего Тереска взвилась на дыбы. В принципе, в самом факте получения денег от родителей не было ничего обидного, дело было обычное и весьма распространенное, но именно в данной ситуации, учитывая тон вопроса, Тереска восприняла его как оскорбление. Она высоко задрала подбородок и заявила:
— Родители дают мне еду, крышу над головой и зимнее пальто. Чтобы быть совсем точной, — еще и подарки на день рождения. На все остальное я сама зарабатываю честным и очень нелегким трудом. Работу эту я терпеть не могу, но буду продолжать, чтобы никто не мог назвать меня дармоедкой и нахлебницей. Дело свое я знаю и зарабатываю весьма прилично. Так что деньги у меня есть. И не от родителей.
Гордую речь завершило сердитое фырканье разъяренной кошки. Так Тереска обычно давала выход своим чувствам, иначе она бы просто лопнула от возмущения.
