— Раз дела обстоят таким образом, я согласен выступить в роли дармоеда и нахлебника, — благодушно произнес пожилой человек, делая шаг назад и как бы уступая девочке место, сопровождая свои слова безукоризненно вежливым жестом.
Вулкан негодования в душе Терески тут же погас, так как именно таким жестом пользовался и его сын. «Езус-Мария, как же они похожи...» — снова подумала она и опять погрузилась в состояние полного блаженства. Девочка купила книгу и вышла из магазина, прижимая к груди исследование об искусстве скифов на языке, которого не знала. Пожилой мужчина вышел вместе с ней.
— Поскольку мы только слышали друг о друге, — сказал он, — я бы хотел познакомиться с вами поближе и даже собирался угостить вас мороженым, но теперь боюсь. Не знаю, как вы к этому отнесетесь и не станете ли настаивать, чтобы самой меня угощать. А я, видите ли, к роли дармоеда еще не привык и хотел бы делать это постепенно.
— Я как раз подумала, что было бы просто здорово, если бы вы меня чем-нибудь угостили, все равно чем, — радостно ответила Тереска. — Можно будет и поговорить спокойно. Полдармоеда беру на себя. И мне очень хочется знать, почему вас тоже интересуют скифы.
— Да так. Просто о них мало что известно. А я слышал об открытии нового захоронения, следил за поисками по сообщениям в печати, вот и хотел немного обновить свои знания. Скорее уж ваш интерес к ним представляется необычным.
— Ха! — с триумфом воскликнула Тереска и даже остановилась. — Так я как раз и присутствовала при этом открытии! Могу вам все рассказать!
— Буду весьма обязан...
Позже Тереска никак не могла вспомнить, что же она ела и пила во время этого разговора. Что-то ела — это точно, но было ли это мороженое или, к примеру, сырая картошка, утверждать с полной уверенностью она не решалась. И повинны здесь не только скифы, но и другая тема, возникшая в ходе беседы и отодвинувшая на второй план кочевые племена. Ведь его отец намекнул, что что-то о ней слышал. Тереска не была бы особой женского пола, если бы не спросила, что именно.
Пожилой человек, то есть его отец... А главное, что независимо от того, был ли он энергичным пожилым человеком или, к примеру, Змеем Горынычем о трех головах, главное — являлся его отцом. Все остальное не имело ни малейшего значения. С таким же успехом мог быть кентавром или осьминогом. Хотя, конечно, гораздо приятнее иметь дело с симпатичным пожилым мужчиной, чем с осьминогом... Его отец весьма охотно говорил о сыне.
— Думаю, что этот секрет я могу вам раскрыть, — сказал он с улыбкой. — Мой сын однажды сообщил мне, что познакомился с одной девушкой. Этим его признания поначалу и ограничились. Но недавно он вернулся к этой теме и описал девушку, причем должен признать, что точность его наблюдений наполняет меня законной отцовской гордостью. И лучшее тому доказательство, что я вас узнал с первого взгляда.
Тереска воздержалась от вопроса, где сейчас этот сын находится и чем занимается, так как была абсолютно уверена, что они обязательно встретятся в нужный момент. Когда этот момент наступит, она даже не задумывалась. Это от нее не зависело и происходило само по себе. Тереска вся как бы светилась внутренним светом.
Пожилой человек наблюдал незаметно за ней и думал, что если когда-нибудь, спустя годы, кто-то погасит этот свет, заставит померкнуть ясные прозрачные глаза, то ему останется только надеяться, что злодеем будет не его сын. Иначе пришлось бы его тогда проклясть как преступника, убившего саму жизнь.
Тереска возвращалась после этой встречи, все еще прижимая к груди труд по скифскому искусству. Только дома она вдруг вспомнила, что сразу же собиралась одолжить книгу. Но быстро успокоилась, так как была абсолютно уверена, что оказия передать книгу появится, и очень даже скоро. Девочка была так в этом убеждена, что когда на следующий день услышала знакомый голос, то ничуть не удивилась, но всю ее наполнило уже привычное чувство блаженной радости.
— Похоже, мне вчера здорово перемыли кости, — сказал молодой человек с прекрасными синими глазами, улыбаясь вопреки меланхолическим ноткам, звучащим в его голосе. — И кто? Два человека, на чью доброжелательность, как мне казалось, я могу рассчитывать!
— Еще как перемыли, — подтвердила Тереска. — Но ты оказался в отличной компании. Вместе с тобой косточки перемывали и скифскому вождю, о котором, правда, достоверно неизвестно — существовал он в действительности или нет, зато был предметом воздыханий прекрасной греческой дамы.
— Это, конечно, немного утешает. Хотя дама, по слухам, не блистала интеллектом.
— Ты уже и это знаешь! А я-то надеялась хоть раз в жизни чем-то тебя удивить, а то всегда наоборот.
— Да что ты, я ничегошеньки не знаю! Разве что самую малость. И как раз пришел услышать подробности, ведь ты была, можно сказать, у истоков сенсации. Хотелось бы узнать из первых рук!
— Мы очень даже удивились, что ты там не показался, — заметила Тереска. — Шпулька утверждает, что ты всегда появляешься в каких-то очень сложных ситуациях. Кажется, там была достаточно сложная...
