– Но, Александр, я не могу так больше. Он с каждым днём сближается с этой Ниной. Мне невыносимо смотреть на это. И я не понимаю – она ведь обычный человек! Не ведьма, не колдунья, не ворожея, не ясновидящая. Я читаю её мысли постоянно, и в них свет. А в моих – всё больше темноты. Я боюсь…
– Тебе нечего бояться, Оля. И тебе пора снова поставить блок, – потребовал я.
– Я не могу! Понимаешь, не могу оставить их без присмотра! – она говорила так жалостливо, что моё сердце сжималось. – Они воркуют как голубки…
– Ты читаешь в его мыслях, что он влюблён в неё? – уточнил я, чтобы знать, стоит ли и дальше её убеждать.
– Нет, но он думает о ней – я это улавливаю. И она думает о нём, – с отчаянием в голосе ответила она.
– А что он думает о тебе? – спросил я, остановившись у письменного стола.
– Я теряюсь в его присутствии. И, ты знаешь, в его голове очень трудно уловить что-то конкретное. Он мил со мной, сегодня даже попросил называть его по имени…
Оля еле заметно улыбнулась уголками губ, и я почувствовал исходящую от неё позитивную энергию.
– Я уеду, и точка, – неожиданно с уверенностью в голосе сообщила она, и по её глазам я понял, что старания разубедить её тщетны. – Он сам найдёт мне место. И, не волнуйся, оно будет безопасным.
– Я не могу не волноваться. Ты была моей дочерью двенадцать лет, и ею останешься, несмотря ни на что, – проговорил я, приближаясь к ней.
Когда мы поравнялись, Оля обняла меня. Я ощутил весь спектр её чувств гораздо острее, чем обычно. Я уверился, что она приняла решение, которому ничто и никто не могло бы помешать. При этом ей было больно оставлять меня, Оксану, Клавдию, Дмитрия…
– Тогда, как мой отец, – начала она, не выпуская меня из своих объятий, – ты не можешь позволить, чтобы я так страдала. Разреши мне уехать. Может, я смогу найти способ избавиться от этого чувства, – заплакала девушка.
Я слегка отстранился, чтобы посмотреть в её красивое доброе лицо, в её ясные глаза, наполненные слезами. Я понял, что не могу быть причиной её боли, ведь однажды я дал слово заботиться о ней.
– Несчастная моя девочка! Твои страдания невыносимы и для меня, я ощущаю твою боль, как свою собственную. И мне будет горько расстаться с тобой… Прости мне мой эгоизм, Оленька, прости… Я не стану препятствовать твоему отъезду.
– Спасибо, Александр… папа.
Она ещё крепче обняла меня, повиснув у меня на шее, и я ощутил её благодарность.
На следующий же день она уехала в Свердловск, чтобы присоединиться к членам Братства, разрабатывающим секретное оружие для борьбы с последователями Повелителя.
Нина с каждым днём чувствовала себя всё лучше, а Громовой проводил с ней всё больше времени. Мы с Оксаной и Клавдией молча наблюдали за развитием их отношений. Вампирша, скрывавшая свою сущность, всё больше злилась на ни в чём не повинную девушку, равно как и Оксана. Обе до сих пор любили в Оле маленькую девочку, которую я вырвал из лап другой вампирши – Селены и которая все эти годы росла на радость всем нам.
Громовой однажды поинтересовался, как она, и я сухо ответил, что всё в порядке. Я тоже злился на него, но только из-за разбитого сердца моей названной дочери.
Прошло несколько месяцев, прежде чем Дмитрий объявил, что они с Ниной собрались пожениться. Оксана попыталась возразить, мотивируя своё недовольство разгаром войны и ожиданием появления наследницы, но инспектор ответил ей, что венчание пройдёт в местной церкви, настоятель которой – один из членов Братства, и что это делу не помешает.
Я сидел в глубокой задумчивости, когда ко мне постучали Лидванская и вампирша.
– Когда думаешь сообщить Оле? – спросила меня Клавдия.
– Я не знаю, как сказать ей об этом. У меня нет слов, и меня нет рядом, чтобы утешить её, – ответил я, потягивая затёкшую руку.
– Она сильная девочка, – возразила Оксана, – она в своей жизни слышала в мыслях людей иногда страшные вещи, и это укрепило её дух.
– Одно дело – знать, о чём думают другие, какими бы ужасными ни были их замыслы, и совсем другое – потерять надежду. А я уверен: она надеется, что инспектор всё же потеряет к Нине интерес.
– Как считаешь, Митя любит её? То есть Нину, – осторожно спросила Оксана, присаживаясь рядом со мной.
– Я не чувствую сильных эмоций с его стороны. Но он, однозначно, к ней привязан… – поразмыслив, дал ответ я. – Клавдия, каким он был с… Лизой?
– Он с ума по ней сходил, судя по всему. Искал способ помочь ей. Но она если не дитя дьявола, то точно его близкая родственница, – усмехнулась вампирша.
– Значит, сейчас, с Ниной, это максимум, на что он способен в чувствах с другой женщиной… – рассудил я. – Может, и хорошо, что его выбор не пал на Олю. Она бы не чувствовала себя любимой и, возможно, страдала бы ещё больше.
– Вы, мужчины, совсем не знаете нас, женщин, – заговорила Оксана, – иногда нам достаточно немного внимания, и мы уже готовы любить за двоих.
